Гезат

Короткий укол сверху вниз в незащищенное место, обычно в лицо, реже в шею. Острие гладиуса влезает во врага сантиметров на пять. Этого достаточно, чтобы убить или тяжело ранить. Иногда, правда, попадаются очень живучие, не падают даже после трех ранений. Таких толкают щитом.

С нашей стороны навал немного слабеет, и я оглядываюсь, оцениваю обстановку. Кельты нападают по всему периметру каструма, кроме приречной стороны. Везде им дают достойный отпор. Трупами уже завален не только ров, но и вал, причем в несколько слоев. Атакующие часто соскальзывают с тел убитых и раненых, падают.

Может быть, вид такого большого количества трупов, может, еще что, только вдруг, вроде бы без команды, хотя в этом оре и звоне оружия я мог не услышать, враги начинают быстро откатываться от каструма. Я посылаю очередную стрелу в спину отступающему, попадаю в район правой почки, с напряжением жду, когда упадет, а он делает еще шагов десять, будто и не ранен вовсе, не чувствует боли и помеху в животе, после чего резко приседает на корточки и очень медленно заваливается на левый бок. Так и остается лежать неподвижно, свернувшись калачиком, как спящий ребенок.

Убедившись, что следующий штурм будет не скоро, спускаюсь с башни, иду к своей палатке. Раньше она стояла за пределами каструма, а теперь возле южной стены конюшни. Квинт Туллий Цицерон обещал после окончания основных работ выделить людей, чтобы построили мне и еще нескольким младшим командирам дома неподалеку от главных ворот. В отпуск никто не уехал, в бараках битком мужиков, соскучившихся по бабам, поэтому лучше не искушать их, не провоцировать на необдуманные поступки. Всякое может случиться.

Армия — не институт благородных девиц. Случилось так, что пришлось быстро перебираться в каструм. Вот я и выбрал место рядом с лошадьми, чтобы в случае чего была возможность удрать верхом.

Синни и Тили возле палатки перевязывают легкораненых. Тех, кому досталось сильно, относят в лазарет, где два легатских лекаря и с десяток санитаров оказывают медицинскую помощь. Лекари получают, как центурионы, а санитары — как солдаты вспомогательных войск и освобождены от работ по строительству каструма и караульной службы, только ставят свои палатки и помогают собирать лекарственные травы.

Впрочем, травами лечат редко. Народ в легионе крепкий, лучшим из лекарств считает вино. Лекари в основном работают, как хирурги: зашивают раны и ампутируют конечности. Без наркоза. Раненого привязывают к столу, засовывают в рот липовую палку, изжеванную, обслюнявленную другими, чтобы не сломал зубы, скрипя ими от боли, и не материл лекаря, после чего обычным ножом, испачканным кровью предыдущего пациента, отчекрыживают раздробленную руку или ногу.