Гезат

Была она мало наезжена, с полосой травы между колеями, поэтому и не заметил. Столько лет, если ни веков, хожу по таким дорогам, а все равно в подкорке у меня дорога — это асфальт или на худой конец брусчатка. Мы добрались по дороге до того места, где входила в лес.

— Иди до рассвета. На день спрячься в лесу, поспи и ночью опять иди. На второе утро отдохни до полудня, а потом выходи на дорогу и дальше двигайся в светлое время. Там уже тебя вряд ли примут за пособника римлян, — проинструктировал я во второй раз.

Раб пошел в сторону Самаробривы, а я — к лодке-плоскодонке, только на этот раз другим путем.

Главное дело я сделал, поэтому могу развлечься малехо. Меня заинтересовал часовой. Сколько мы шли мимо него, ни разу не пошевелился. У меня появилось подозрение, что спит. Есть люди, которые умеют кемарить в любой позе, даже стоя. Аборигены по большей части деревенские жители, привыкшие рано ложиться и вставать, первая половина ночи для них — самое трудное время. К тому же, с дисциплиной у кельтов слабовато. В римской армии за сон на посту выпорют так, что дня три будешь лежать пластом на животе, а за рецидив могут сделать короче на голову.

Лагерь караульного отряда состоял из девяти шалашей, расставленных кривым полукругом. Почти у всех вход был завешен. Ночи уже холодные. Наверное, спят в шалашах вповалку, чтобы теплее было. Костер и место часового возле него были немного вынесены в сторону реки. Точнее, от костра остались тлеющие угли. Как я и подозревал, часовой спал. Я подумал, что и храпит он, но звуки доносились из шалаша. Кто-то делал глубокий, продолжительный вдох, трубя носоглоткой, затем замирал на несколько секунд, из-за чего создавалось впечатление, что проснулся, а потом немного быстрее выдыхал.

Часовой тихо посапывал. Наверное, снится ему что-то очень приятное. Например, как казнит пленных римлян и делит их имущество.

Дождавшись, когда храпун начнет руладу, я ударил часового по затылку булыжником, прихваченным по пути. В этих краях, несмотря на то, что до моря далековато, часто попадаются обкатанные, округлые камни с гладкой поверхностью. Может быть, остались после прохода ледника. Они тяжелые и удобно ложатся в руку.

Часовой издал хрюкающий звук и медленно завалился на правый бок. Убедившись, что нас никто не услышал, никто не проснулся, снял с головы вырубленного шерстяную шапку, затолкал ему в рот. Руки связал веревкой, которая была перекинута через правое плечо и пропущена под кожаный ремень у левого бока, и на ней висел короткий меч с деревянной рукояткой и в деревянных ножнах. Часовой долго не приходил в себя. Я, было, подумал, что перестарался и отправил его к праотцам, но на шее нащупал слабый пульс.