Гезат

Сделали это вовремя, потому что вскоре подошли три вражеских легиона, которые сразу потеснили кельтов. Лезть в горы помпеянцы не решились. Наверное, испугались, что Гай Юлий Цезарь воспользуется их уходом и нападет на каструмы, оставшиеся с малой защитой. В итоге их вылазка закончилась парой сотен убитых с обеих сторон и захватом нескольких арб и палаток, но радовались этой маленькой победе так, будто разбили пару легионов Цезаря. Все-таки римляне — шумный народ.

123Воздух наполнен сыростью, что в этих засушливых краях кажется чудом. На доспехе образовались капли росы, что тоже в диковинку здесь.

Когда лучи недавно взошедшего солнца попадают на них, капли вспыхивают, как бриллианты. Я скачу на коне по дороге, идущей вдоль левого берега реки Сикор. Следом движутся мои подчиненные. Гай Юлий Цезарь предлагал взять и недавно прибывших кельтов, но я отказался, потому что не знаю, что они отчебучат в бою: откажутся отступать по моему приказу или драпанут без приказа. Мы переправились через реку по наплавному мосту, сооруженному за ночь километрах в тридцати выше по течению от того места, где был наш лагерь. Для сочленения сколоченных на берегу плотов использовали челноки из воловьих шкур, натянутых на каркас из прутьев, изготовленные пришедшими с обозом кельтами. Первыми еще до восхода солнца переправились десять когорт и на ближайшем холме сразу начали строить каструм. Затем пришел черед коннице. Мы должны встретить врага, если узнает о новом мосте и попробует напасть, и задержать его как можно дольше, дать время переправиться обозу на правый берег. Пока что мы не встретили ни одного врага, даже сторожевые дозоры не попадались. Деревни были пусты. Германцы ограбили их еще до того, как прибыл Гай Юлий Цезарь.

Первых людей мы увидели, когда были километрах в пяти от Илерды. Ими оказались вражеские фуражиры. Легионеры косили пшеницу на полях возле деревни, собирали в снопы и грузили на арбы. Оружие и щиты были сложены возле крайних домов. Пшеница уже перестояла. Косить ее надо было неделю, а то и две назад. Видимо, раньше опасались переходить на левый берег. Теперь чувствовали себя здесь в безопасности, поэтому и приняли нас за своих.

Возле ближнего дома, сложенного из камней и с соломенной стрехой, стоял в тенечке центурион. На вид лет сорок, что по нынешним меркам уже старость, но держится бодрячком. Рубленое лицо с кривым, рваным шрамом на правой щеке показалось мне знакомым.

— Где раньше видел тебя? — спросил я, остановив коня в метре от бравого вояки.

— В Галлии в двенадцатом легионе, — ответил он. — Мы тогда вместе служили у Цезаря.

— Я и сейчас служу у него, — проинформировал я.