Гезат

Даже не самые лучшие боевые лошади и доспехи стоят столько, что хватит на большой земельный участок где-нибудь неподалеку от маленького провинциального городка типа Фарсала и позволит остаток жизни провести в праздной суете, о чем теперь мечтают почти все римляне. Время пламенных порывов, бессмысленных и беспощадных, осталось в прошлом.

Приятным бонусом к нашей победе стало увеличение армии Гая Юлия Цезаря на полтысячи всадников. Нет, это не стрелки пересели на лошадей. Они как воевали пешими, так и продолжили, а лошадей держали в обозе на случай бегства. К нам присоединился отряд бессов. Вечером пришел караульный и доложил, что меня хочет видеть какой-то всадник из вражеской армии, скорее всего, перебежчик. Это приехал Москон, чтобы обговорить условия перехода.

— Мы были утром в том войске, что ты заманил в засаду. Я, как видел тебя, приказал своим не скакать со всеми, а ехать медленно, чтобы нас не заподозрили в измене, но и не попасть вместе с ними, — рассказал он и добавил: — Помпей боится Цезаря, не хочет давать сражение. Нам с таким полководцем не по пути. Мы хотим присоединиться к Цезарю и воевать под твоим командованием."

"Мы обговорили детали перехода бессов на нашу сторону, после чего Москон поехал к тому месту между каструмами двух армий, где его поджидали земляки, и вернулся вместе с ними. На ночь они расположились рядом с германцами, но наособицу.

139У нас опять начались перебои с питанием. Точнее, у пехотинцев. Кавалеристам просто приходилось каждый день ездить всё дальше. Представил себя на месте греческих крестьян, которых грабили обе армии. Вот уж не повезло бедолагам! Они сперва приходили жаловаться к Гаю Юлию Цезарю, но быстро поняли, что это бесполезно. Он бы и рад был помочь крестьянам, да только сытая армия важнее. Вечером он собрал старших командиров и оповестил, что утром уйдем отсюда в Македонию, где много продовольствия. Обычно такого не делал, просто утром выходил из шатра и отдавал приказ трубить поход. Скорее всего, знал, что кто-то из наших на всякий случай постукивает Гнею Помпею, поэтому таким замысловатым способом и оповестил врага заранее о своих планах, дал последний шанс сразиться здесь. Сперва мне показалось, что уловка не сработала. Утром первые наши когорты, нагруженные своим барахлом, уже потопали по дороге на север, когда враг наконец-то продемонстрировал желание сразиться — легионы Гнея Помпея начали спускаться с холмов в долину и выстраиваться в три линии. Над шатром Гая Юлия Цезаря подняли красный плащ — сигнал к битве.

Июньское утро выдалось ясным, к полудню будет жарко еще и в прямом смысле слова. Солнце светило почти нам в глаза, немного слева.