Гезат

Наш козырь — скорость. Улица пока что пуста, лишь у ворот толпятся человек тридцать-сорок, часть которых составляют зеваки. Они уверены, что загнали римлян в ловушку, что осталось только подождать, когда мы сдадимся на милость победителей. Сейчас мы им покажем, кто есть кто.

Я вижу, как из двора выходит женщина с кувшином — и тут же испуганно шарахается назад. Два мальчугана, возившиеся под стеной дома, встают, прижимаются к ней спинами, чтобы ненароком не оказаться под лошадиными копытами, и провожают нас восхищенными взглядами. Мы для них не враги, а воины, которыми, как и положено мальчишкам, мечтают стать. Потом повзрослеют и выкинут дурь из головы. Толпа у ворот начинает стремительно рассасываться, причем стражники удирают вместе с зеваками. Самые умные по крутой каменной лестнице без перил поднимаются на крепостную стену, где их уж точно не достанут всадники, остальные бегут по улицам. Я догоняю двоих, колю пикой в спину между лопаток. Первые падает сразу, а второй отпрыгивает вправо, в переулок, приседает от боли, наверное, а затем, пригнувшись, бежит дальше вдоль высокой каменной стены, ограждавшей большой двор. Желтовато-белая туника на спине быстро пропитывается кровью вокруг дырки, проделанной наконечником пики. Шагов через двадцать раненый все-таки падает и зачем-то закрывает голову руками.

Я разворачиваю коня, скачу к воротам, которые открывают пешие германцы. Внутренние створы уже распахнуты, возятся с внешними. В тоннеле полумрак и сильный запах мочи. Видимо, стражники, несшие службу на надвратной башне ночью, опорожнялись сюда через отверстия для лучников в верхнем своде тоннеля. Внешние створы со скрипом распахиваются, врывается свежий воздух, наполненный йодистым запахом сушеных водорослей."

"Прямо перед воротами стояли под погрузкой или выгрузкой торговые галеры, которым война была не помеха, справа, у входа в гавань, разместились наши военные суда, а слева шли склады, а потом, в глубине ее, был египетский флот, причем значительная часть его находилась в эллингах. Следом за нами ехала арба, доверху нагруженная факелами, взятыми из дворцового склада. Германцы разобрали их, зажгли и начали закидывать в военные галеры. Таковыми считались все, которые находились западнее того места, где остановился я. Шкипер крайней торговой галеры, возле которой нервно перебирал копытами Буцефал, сперва решил, что прискакал я по его душу, и начал причитать с полубака, сообщая, что является киприотским купцом, никакого отношения к египтянам не имеет, готов заплатить отступное… Затем понял, что трогать его пока не собираемся, про отступное забыл, начал суетливо готовиться к отплытию.

Экипажи вражеских судов, завидев конных германцев, рванули в разные стороны дружно и стремительно.