Закрой глаза (СИ)

 — Он не гей и у него есть девушка, с которой они в отношениях уже достаточно длительное время.

Как бы Женя не относился к Полине, факт остается фактом.

— Понятно. — Слегка улыбается Олежка, и Женя на секунду бросает на него вопросительный взгляд, но тот больше ничего не говорит и никак не развивает эту тему.

Друзья? Да, без сомнения. Женя несколько минут сам анализирует произошедшую ситуацию и свою реакцию на нее. Он действительно испугался за Макса, но желание хорошенько отчитать того тоже никуда не пропало, как и приходящее на смену ему желание коснуться, обнять, поддержать… Как можно одновременно ощущать по отношению к одному и тому же человеку столько полярных чувств Женя до сих пор не знает.

В его жизни это относится только к Максу. Евгений знает одно — тому сейчас нужна помощь и он не колеблясь готов ее предоставить. Насколько Жене известно, у Макса не так уж много вариантов, на которые можно рассчитывать.

Высадив Олежку у его дома и пообещав созвониться, он берет курс домой. Нужно будет сообщить Полине и отцу Макса о произошедшем, но сначала ему нужно с ним поговорить самому.

Глаза еще закрыты, но к Максиму постепенно возвращается способность ощущать свое тело.

Грудь медленно поднимается и опускается с каждым неглубоким вдохом, пальцы правой руки рефлекторно вздрагивают, ощущая прохладную ткань под подушечками, даже через прикрытые веки улавливается яркий свет.

…Похороны Кисы …панический взгляд отца в очередном приступе «белочки» …Ли верхом на Фоксе… большие хлопья снега… скорость… свет фар… удар…

Макс невольно вздрагивает, будто вновь ощутил его и открывает глаза, чтобы удостовериться, что все это лишь сон. Ему это только приснилось и на самом деле… Взгляд натыкается на широкое окно с раскрытыми вертикальными жалюзи, из него льется неестественно белый свет.

Это точно не окно его комнаты. Макс судорожно облизывает потрескавшиеся губы, но во рту сухо и ужасно хочется пить. Поворачивает голову и осознание того, что ничего ему не приснилось, становится настоящим откровением. Макс лежит на больничной койке, левая рука зафиксирована в согнутом положении и практически привязана к телу, а нога поднята над кроватью на вытяжке. Макс в больнице. Он ненавидит больницы. Он попал в аварию и не умер. Почему он не умер?

- Доброе утро. — В палату входит медсестра и Макс, отвлекаясь, переводит на нее взгляд.

Молодая женщина в зеленой больничной униформе где-то за тридцать тепло улыбается, подходя к кровати, и ставит на тумбочку справа от Макса алюминиевый медицинский судочек.

— Я смогу ходить? — Первый по-детски наивный, но жизненно важный для Макса вопрос, который срывается с языка чуть сиплым голосом.

— И ходить, и бегать, и прыгать… — Произносит она, наполняя шприц чем-то прозрачным.