Запретный поцелуй

– В жилах моей дочери течет воинственная кровь шотландцев, глупец! Она, не колеблясь, порежет вас на куски!

Эмили вздохнула от облегчения, а Поллок побледнел и отскочил от нее, словно она была змеей, в которой он внезапно распознал гадюку.

– Леди Данди! Это не то, что вам показалось. Я… я…

– Я отлично понимаю, что происходит. – Леди Данди величественно прошествовала в беседку. Лицо ее было суровым и угрожающим. – И смею вас уверить, я не допущу, чтобы это случилось вновь.

На угрюмом лице Поллока появилось выражение оскорбленного упрямства.

– Тогда вам бы следовало покрепче держать эту своенравную плутовку.

Я далеко не единственный мужчина, с которым она встречалась в укромных местах.

Эмили едва сдержала стон. Силы небесные, если только он расскажет леди Данди о Джордане…

Графиня смерила Поллока таким ледяным взглядом, что его ухмылка мгновенно испарилась.

– Мистер Поллок, как я понимаю, вы вращаетесь в более высоких кругах, чем заслуживаете.

Поллок беспокойно подтянул свой вздымающийся волнами платок.

– Поэтому, – продолжала графиня назидательным тоном, – если я когда-либо услышу, что вы повторяете эту ложь… Проще говоря, если я услышу, что вы отзываетесь о моей дочери не иначе как с величайшим почтением, даже перед кухаркой в самом захудалом имении самой отдаленной области Англии, я сделаю так, что вас навсегда перестанут принимать в приличном обществе.

В отличие от моей дочери, у меня есть оружие посильнее веера. И я с большим удовольствием использую свое положение и связи, чтобы уничтожить вас. Надеюсь, вам понятно?

С лица мистера Поллока исчезли все краски. Графиня обернулась к Эмили и чуть менее холодным тоном сказала:

– Пойдем, Эмма, нам пора.

Мы не должны опоздать на бал к Уинстедам.

– Да, мама, – поспешно откликнулась она, почти спрыгивая со ступенек беседки.

Ухватив, словно клещами, руку Эмили, леди Данди частью вела, частью тащила ее через сад. Девушка не могла обижаться на нее за ее гнев. Эта женщина могла бог знает что о ней подумать, особенно после подлого выпада Поллока.

– Леди Данди, – осмелилась наконец сказать Эмили, – пожалуйста, простите меня…

Графиня остановилась неподалеку от входа в дом и с недоумением посмотрела на нее.

– Простить? За что? Этот неисправимый полоумный… Ей, видимо, не хватило слов, и она оглянулась назад, где в беседке остался сидеть Поллок, горестно уронив на руки голову. Графиня понизила голос:

– Я виню себя, а вовсе не тебя, Господи спаси и помилуй! Я понимаю, чего ты хотела добиться, отправившись с ним на прогулку, но я обязана была не допустить этого. Ты ведь еще почти ребенок. Ты представления не имеешь, как мерзко могут нести себя некоторые мужчины. Но мне-то уже достаточно лет, чтобы знать это.