Запретный поцелуй

Не забывай, мне известно, что ты не легкомысленная дочь лэрда, для которой единственная цель в жизни – развлечения.

– Легкомысленная дочь лэрда – это часть меня. Разве вы сами мне этого не говорили?

Графине явно не понравилось, что ее собственные слова используют против нее.

– Если вы скажете лорду Несфилду, что мне не следует этого делать, а я скажу, что в любом случае собираюсь продолжать, как вы думаете, что тогда произойдет?

Леди Данди скрестила руки на полной груди.

– Ты не можешь продолжать этот маскарад без меня, так что даже не думай об этом. Как это будет выглядеть, если мать леди Эммы покинет дочь в самый разгар ее первого светского сезона?

– И в самом деле, как это будет выглядеть? Мать леди Эммы должна будет или придумать какую-нибудь историю для объяснения, или же рассказать всем правду и разрушить этим репутацию своего брата, своих настоящих дочерей и свою собственную тоже.

 – Эмили проглотила комок, застрявший в горле. – Не говоря уже о репутации Эмили Фэрчайлд.

Некоторое время графиня в упор смотрела на девушку. Затем сдержанная улыбка показалась на ее губах.

– Для дочери священника у тебя слишком уж много наглости.

– Не я начала это, миледи. Это затеяли вы с братом. Но я непременно доведу это дело до конца, с вами или без вас!

– Ты не оставляешь мне выбора, не так ли? Эмили почувствовала облегчение.

– Правда, вы не должны за меня волноваться. Я вполне могу справиться. Кроме того, мистер Поллок – единственный, кто позволил себе вольности. Все остальные мужчины вели себя в моем присутствии как истинные джентльмены.

Проницательность этой женщины была непостижима. Эмили колебалась всего секунду, прежде чем солгать:

Теперь последуют вопросы, что имел в виду мистер Поллок, выдвигая свои обвинения.

Что ей на это сказать? Как объяснить?

Но очевидно, леди Данди так же не хотелось углубляться в этот больной вопрос, как и ей самой.

– Ну что ж, будем продолжать, как прежде. – Но когда Эмили принялась благодарить ее, графиня добавила: – Хотя теперь я стану более внимательной дуэньей. Не хочу, чтобы снова произошло что-либо подобное.

– Я тоже не хочу, – искренне сказала Эмили. Даже лорд Несфилд не вправе требовать этого от нее!

Наши оппоненты обычно называют нашу сообразительность и находчивость «пустыми фантазиями» и «бахвальством», маскируя свою собственную инертность под благовидными именами «рассудительности» и «основательности».

Текст записки, которую Эмили получила на следующий день после завтрака у леди Астрамонт, был вполне официален. Но в ней явно скрывался какой-то тайный смысл.

Уже в четвертый раз перечитывая послание, пришедшее накануне утром, Эмили пыталась угадать, что таится между строк, небрежно начертанных на обратной стороне визитной карточки лорда Сен-Клера.