Зависимая

И вот Алекс срывается с места, выбегает из квартиры и отчаянно мчится по лестнице вниз. Ее ноги подворачиваются, руки цепляются за перила, стараясь удержать равновесие, а тело все равно летит вперед. Она слышат стук его туфель на первом этаже, сердце пропускает удар. Девушка выскакивает на улицу, тяжело дыша. Он стоит, опершись руками о машину, готовый открыть дверь и, признавая свое поражение, умчаться прочь. Его голова поднимается, и он, резко оторвавшись от холодного металла, идет ей навстречу.

Глаза неотрывно следят за ней, словно не веря, что она сейчас стоит перед ним.

Но вот руки медленно раскрываются, приглашая к себе, и девушка кидается в такие желаемые объятия. Он стискивает ее до боли, как будто пытается растворить в себе. Губы проходятся по щеке, собирая солоноватую влагу, ища ее уста. В горячей жажде он сминает их в грубом поцелуе, причиняя боль. Но разве ее это волнует?

Ее руки мнут его рубашку, впиваясь в него ногтями. Дыхание сбивается, но они не разрывают контакта, словно боятся, что стоит немного ослабить эти безумные объятия – и все изменится. Ее челюсть болит от напряжения, но язык продолжает бесстыдно сплетаться в движении с его горячим языком.

Этого мало, катастрофически мало.

Ей хотелось слиться с ним, стать его частью, чтобы знать наверняка, что он больше ее не отпустит. Она желала почувствовать его в себе, заполняющего ноющую пустоту так же, как перетекало между ними дыхание, так же, как сплетались их языки, словно и не было этого расставания, словно они всегда были одним целым.

Когда же он наконец оторвался от нее, то прижался своим лбом к ее, закрыв глаза и замерев так на мгновение.

Так нежно, так чувственно. В ночной тиши их тяжелое дыхание казалось громом для обоих. Они обменивались им друг с другом, в то время как его горячие руки ласково касались ее лица. Девил подарил ей еще один легкий поцелуй, прикоснувшись лишь устами, после чего сделал шаг назад и резко распахнул дверцу машины со стороны пассажирского сиденья.

– Садись! – его голос прозвучал приглушенно, выдавая всю глубину переполняющих его чувств, но от этого не стал менее властным.

– Мои вещи… – попыталась запротестовать Алекс, но он прервал ее словами, которые перевернули всю ее душу:

– Все твои вещи дома.

Одно простое слово, которое выбило землю у нее из-под ног и заставило сердце тут же воспарить. Дом. Да, она вдруг поняла, что это правда. Ведь она стала считать то здание их домом, а мужчин, живущих в нем – семьей. Вот почему она не боялась Даяна, хотела помочь Хангеру, нормально воспринимала холодность Вара и радовалась общению с Канквером. Поэтому ей было вдвойне больно, когда Девил выгнал ее, тем самым вычеркнув из «семьи».