Зависимая

– Я не знаю, что такое детство, но если это означает, что я могу над тобой подшучивать и видеть твой румянец возмущения и огонь негодования в глазах, то я соглашусь с тобой.

– Что значит, ты не знаешь, что такое детство? – тихо спросила она, понимая, что впервые задевает запретную тему, но ей до боли хотелось знать все о своем любимом, представить его маленьким мальчиком, понять, каким он был. Взбалмошным или серьезным? Ласковым или замкнутым в себе? Прижимался ли к матери или стоял в стороне? Какой он, мальчик Девил Собер, что превратился в грозу мафиозного мира, жестокого Дьявола?

– То и значит. У меня не было детства как такового, но вряд ли ты захочешь об этом услышать, – его наигранное безразличие заставило ее напрячься в его руках и возжелать стереть эту маску холодности, которую он иногда снимал лишь ради нее.

– Хочу… – одно слово тихим шепотом упало между ними.

– Это даже не грустная история, а жестокая, и не все в ней покажется тебе правдоподобным.

– Потому что тебе, ребенку двух любящих родителей, будет тяжело понять, что есть такие люди, которым лучше не заводить детей.

– И твои родители были такими?

– Моя мать была дорогостоящей шлюхой, которая просто помешалась на фамилии Собер и во что бы то ни стало желала присвоить ее себе. А отец, самый жестокий подонок, которого я когда-либо встречал, не собирался позволить считать себя дураком.

– Он расписался с ней. Дождался моего рождения. Понаблюдал за ее беспечностью и уверенностью в своем новом статусе. А потом отдал ее на потеху своим головорезам со словами «Шлюха остается шлюхой, даже нося фамилию Собер». И это было только началом. Мать повесилась, когда мне было два.

– Боже мой, – пораженно выдохнула Алекс.

– Когда мне исполнилось тринадцать лет, я стал собирать всю возможную информацию о матери.

– Тебе не хватало ее?

– Нет, мне просто было интересно, что стало с женщиной, которая меня родила. Так как, кроме того, что она была шлюхой, мне больше ничего не рассказывали, то подкупом, тайными связями и угрозами мы с Уолтером нарыли обширное досье на мою мать. Конечно, от отца это скрыть не удалось.

– Он нас наказал. Нас высекли плетью, но при этом Уолтер получил свое наказание в двойном размере.

– Почему? – голос девушки звучал хрипло, с еле скрываемыми дрожью и слезами. Алекс не могла поверить, что родной отец был настолько жестоким по отношению к собственному сыну.

– Мы попались. Отца возмутил сам факт того, что мы оказались настолько глупы, что он с легкостью раскрыл наши действия. Помню, как он больно сжал мою шею и притянул к себе, зло нашептывая: «Разве я этому тебя учил? А, гаденыш? С таким успехом мне скоро принесут не доклад, а твое тело! Ты на х… засветился! Все без толку.