Зажигая пламя

– О твоей встрече с …

– Забудь об этом, Алина, – прерывает меня отец. – Ты просто ребенок, которого втянули в какую-то чушь. Забудь, я сказал! Теперь это не твое дело, поняла?

У меня буквально падает челюсть от удивления. Что? Как это – забудь?

Он категорично взмахивает рукой.

– Один выпад от Грозного – не важно, которого из них – и я подключу полицию и адвоката. Матери Тимофея тоже сообщу. Мы задавим Грозных толпой. А ты расслабься, готовься к школе и ни о чем не думай. И еще одно: когда меня нет рядом, мне будет намного спокойнее, если ты будешь с Тимом.

Отец встает, моет свою чашку и выходит из кухни. С трудом совладав с эмоциями, я наконец обретаю возможность говорить:

– Мы с Тимом расстались, так что я не стану проводить с ним время. К тому же я не могу лишить себя памяти. Я помню все, что находится на флешке.

Помню все доказательства того, что прокурор нарушал закон. Например, информацию о крупном застройщике, который получил в собственность здание, сначала обесценив его с помощью пожара. Этот бизнесмен не раз проворачивал подобную схему. И, судя по документам на флешке, Грозный-старший его покрывал. Эти двое были давно и тесно связаны.

Кроме этого, я показала отцу и информацию о матери Егора: место захоронения, записи с обвинениями в адрес Юлианы, результаты судмедэкспертизы.

Отец раздраженно вздыхает:

– Алина, если ты возомнила себя достаточно взрослой, я, пожалуй, оставлю тебя здесь. Эту квартиру могут дать мне на целый год. Я переведу тебя в местную школу. Или вообще будешь на домашнем обучении весь одиннадцатый класс. Хочешь?

– Позволишь мне жить одной? В этой квартире? – Я удивленно вскидываю брови.

– Почему же одной? Привезу к тебе бабушку с Урала. Она давно рвется погостить.

Я непроизвольно морщусь. Не потому, что у меня плохая бабушка, а потому, что мы очень редко видимся и у нас мало общего. Иногда мне кажется, что она думает, будто мне все еще пять.

– Тогда не беси меня! – рявкает папа. – Будь рядом с Тимом. И больше ни с кем не выходи на связь. Скоро все утрясется, я уверен.

– Хорошо. Но… папа, а как же мама Егора? – Теперь я смотрю на отца с мольбой.

Он устало опускается на стул возле меня.

– Думаешь, мне самому не жаль этого мальчишку? Он такой же ребенок, как и ты. Но наша семья не будет в это лезть, Алина. Все это нас не касается, понимаешь? У Егора есть отец, который сам должен решать, что и как ему говорить. Зятек дал мне обещание, что будет держать своего сына подальше от тебя. И для меня это главное.

– Но Егор всего лишь хочет знать правду! – с отчаянием восклицаю я, продолжая его защищать.

– И эту правду скажешь ему не ты, – строгим голосом заявляет отец и уходит.

Сейчас я абсолютно бессильна. И все, что могу, – это продолжать злиться на Егора.