Звёздные врата. Пять чувств. Триллиум. Сборник. Кн. 1-13.

В нос сразу же ударила неповторимая волна запахов — вот перец, вот свежеиспечённый хлеб, а это что за вонь? Улица была запружена, так что охранникам приходилось расталкивать прохожих, чтобы освободить путь перед обозом.

Наконец караван свернул направо и очутился на такой узкой улочке, что фургоны едва не царапали бортами стены. Охране пришлось перестраиваться — шагать либо между повозками, либо позади. Эта улица упиралась в стену, где приветливо распахнула ворота полукруглая арка. У ворот толпились охрана и домашние слуги Дана, которые вышли поздравить хозяина и его спутников со счастливым возвращением.

Крин и двое его товарищей растерялись, когда вокруг поднялась радостная суматоха. Но их окликнул Рон и повёл к зданию, которое одновременно служило и оружейной, и казармой. Ворота оставались открытыми, пока варгов выпрягали и уводили со двора. Животных перегоняли за город, на общее пастбище. Пока не потребуются в следующий раз.

Хотя дом Дана был пониже и попроще зданий, стоящих вдоль главной улицы, но по удобству и достатку он едва ли отличался от роскошных особняков.

Крин, сам того не ожидая, очень разволновался. Ему впервые захотелось пренебречь своими обязанностями и отправиться исследовать этот чудесный город.

Пышностью и богатством Казгар затмил даже столицу его страны, где находился двор Высшего короля.

В комнате царил полумрак. Длинные узкие окна были предусмотрительно задёрнуты шторами. Колдун сидел в огромном кресле, больше похожем на трон, и, постепенно закипая, глядел в зеркало. Это было необычное зеркало. Его гладкая и блестящая поверхность не просто отражала всё, что находилось перед ней, но ещё служила для других, зловещих целей. Но сейчас по магическому прибору расплывалось смутное зеленоватое пятно. Оно расползалось, оплетая зеркальную поверхность зелёной паутиной.

Он потянулся за бокалом, стоявшим слева на небольшой подставке, и отхлебнул питьё — приятное на вкус, чуть горчащее и очень полезное для желудка. С некоторых пор он стал настоящим аскетом, променяв плотские радости на иные, не менее соблазнительные.

Маг не сводил глаз с зеркала, которое больше ничего не отображало. Приподняв правую руку, он начал пристально изучать её — ладонь, пальцы, кисть, — словно она принадлежала другому человеку. Возраст… возраст сказывается даже на нём! Пальцы Лиры, которые так долго были сокрыты, теперь появились вновь, чтобы отбросить его обратно к обычным, жалким людям! Нет!

Он расправил плечи и небрежно поставил бокал на стойку. Промахнулся, и кубок покатился по ковру, остатки напитка расплескались.

Ещё столько предстояло сделать, но от только что пережитого потрясения ноги стали ватными, а мысли пошли совершенно в ином направлении.