1972
И часть изувеченных ребят сбросили в шахту живыми. И те умирали в шахте еще несколько дней. Тихо, тихо, не надо плакать! Просто когда ты стреляешь – вспоминай этих ребят. Представляй, что перед тобой враг. Перед тобой эти самые бандеровцы, которые не заслуживают жизни. А если придется стрелять в женщину – а в банде полно и женщин, – вспоминай Тоньку-пулеметчицу. И то, как она расстреливала наших людей из «максима».
Я помолчал, вытер слезы с глаз Ниночки и продолжил:
– Запомни, война не прекращалась. Война вечна. Просто она принимает разные формы. Война – Зло, а Зло существует до тех пор, пока в мире есть Добро.
– Запомню… – Нина медленно кивнула, взяла в руки «вальтер». Потом вскинула его, выстрелила – двумя «двоечками», как это делал я. Положила пистолет, посмотрела на результаты.
– Ну что же… для начала вполне неплохо! – бодро заявил я, пододвигая Нине пачку патронов. – Набивай магазин, и… все заново. Через неделю ты будешь муху влет бить! Ну если не муху… то в дом точно попадешь!
Ниночка хихикнула и ткнула меня кулачком в бок. Больно, между прочим, ткнула. И я задумался – а почему это я вдруг решил, что она не сможет завалить мужика приемом рукопашного боя? Она, спортсменка! Ведь главное в этом не масса, главное – резкость удара и точность попадания.
– Я научу тебя драться. И не просто драться, а так, чтобы наповал. В том числе и с ножом. Ты не против?
– Чтобы уничтожать в мире Зло? – Ниночка усмехнулась, подвинула к себе пачку патронов и начала набивать магазин.














