1972

Кто-нибудь может спросить, а как тогда Страус сюда попал? Или Рон? Но тут дело совсем другое. Страус, можно сказать, мой очень важный деловой партнер, а еще – он сам вспомнил о моем дне рождения и сообщил, что даже если я буду сопротивляться, отстреливаясь из всех моих винтовок и пистолетов, он прорвется в мой дом и меня все-таки поздравит. А также сообщит мне кое-что важное – но только за пиршественным столом! И куда было от него деваться?

Зато на второй день (ассоциации со свадьбой… хе-хе) мы посидели очень хорошо. Родители Лауры вначале стеснялись, но потом оттаяли, и все было просто замечательно.

Как оказалось, у матери Лауры очень даже приличный голос, а еще она играет на гитаре, на мой взгляд, вполне профессионально. Так что были латиноамериканские песни и очень дружеская атмосфера. У меня даже прошла депрессия, которая чем ближе к дню рождения, тем более грызет мою мятущуюся душу. Жаль, не было Зины и не было Махрова. Первые друзья, которые завелись у меня в этом мире.

Кстати сказать, Махров все-таки поздравил меня с днем рождения. Звонок раздался ровно в семь часов утра шестнадцатого числа. Если честно – я спал.

Ночью работал до трех часов, так что с чистой совестью дрых без задних ног, благо что спальня моя звукоизолирована не хуже, чем кабинет. Ниночка уже встала, так что в спальне я был один. Звонка я не слышал, так как телефон на ночь выдергивал из розетки – чтобы всякие уроды из желтых и не очень газет не тревожили сон классика мировой фантастики. А еще рекламные агенты, желающие впарить мне тухлые акции подыхающих предприятий. Увы, но это в США было в порядке вещей – как и у нас в 2018 году. Звонили, предлагали выгодно распорядиться моими средствами и все такое прочее. И понимаю, что у людей работа такая, что на кусок хлеба зарабатывают, а все-таки поубивал бы! На втором месте для меня после коучей и коллекторов. Мерзкие профессии.

Телефон включила Ниночка – она прибежала в спальню, воткнула вилку в розетку и довольно-таки бесцеремонно меня растолкала. Я хотел злобно послать ее на хрен, кинуть в нее тапкой (спросонок, невыспавшийся – я очень нехорош), но она храбро выдержала мою почти матерную тираду о тупых курицах, мешающих добрым людям почивать, и сообщила, что это звонит мой друг Махров и чтобы я взял поскорее трубку, ибо звонок из Москвы в Нью-Джерси – это мне не хухры-мухры, а стоит офигенских денег.

Ну да, стоит… хотя Махров, скорее всего, звонит не за свои деньги, а за государственные. И этих самых государственных денег я заработал ему выше крыши. На несколько издательств хватит.

– Привет, бродяга! – услышал я до неприличия бодрый голос Махрова (у него сейчас вечер, детское время). – Все дрыхнешь?! Свою днюху проспишь!

– Не просплю, – буркнул я, делая на собой усилие и продирая глаза.