И один в тайге воин

— Тогда что ты мне тут всю эту хрень пересказываешь? Это, может, там, в деревне, правила такие. А я привык своим умом жить. Жена мне досталась ласковая да не перечливая. И за что ж я её пороть стану? Просто так, куражу ради? Или только чтобы бабам деревенским потрафить? Да плевать я хотел на их мнение. Заслужит, выпорю. А просто так глумиться не стану и другим не дам, — отрезал Мишка, пристукнув кулаком по столу.

— Так ведь люди думают, всё равно тебе. Не любишь. А она тебе сынка родила, — зашла тётка с другой стороны.

— Ага. То есть ради их спокойствия я должен с собственной жены вожжами шкуру за такой подарок спустить? — ехидно уточнил Мишка. — А не пошли бы они все куда подальше, — заявил он, оглядываясь на молчащую Настю.

Ей явно не очень нравился этот разговор, но то, что он кинулся её защищать, было приятно. Во всяком случае, поглядывала она на мужа с едва заметной улыбкой, а в бездонных глазах мелькало одобрение. Переведя взгляд на сына, Мишка замолчал, словно что-то вспомнив. Потом, резко поднявшись, вышел в мастерскую. Погремев там пару минут какими-то железками, он вернулся обратно и, остановившись посреди комнаты, задумчиво оглядел жену и тётку. Потом, подойдя к Насте, он протянул к ней руку и, улыбнувшись, негромко сказал:

— В одном эти клуши деревенские правы. Я за всеми этими делами забыл отблагодарить тебя за наследника. Вот. Держи, — закончил он, разжимая кулак.

На широкой ладони парня лежала пара золотых узорчатых серёг. Их и ещё несколько украшений он нашёл в деревне хунхузов и, забросив в ящик с остальной добычей, благополучно про них забыл. Но теперь, когда зашёл разговор, вспомнил и, тщательно вычистив, принёс как подарок жене. Охнув, Настя уставилась на него неверящим взглядом.

— Бери, бери, — подбодрил её Мишка. — Моя жена нищенкой ходить не будет. Вот с бандитами разберёмся, я тебе ещё добуду. Или сам сделаю.

Привстав, Глафира вытянула шею, словно гусыня, пытаясь заглянуть ему в ладонь. Потом, не сдержав любопытства, выскользнула из-за стола и, подскочив к парню, подхватила подарок. Рассмотрев серьги, она ловко выхватила у Насти ребёнка и, сунув ей подарок, скомандовала:

— Чего расселась, кулёма? Беги надевай да приходи мужу показаться, порадовать.

Залившись краской, Настя выскочила в свою комнату к зеркалу. Спустя пару минут она вернулась обратно и, опустив платок с головы на плечи, павой прошлась вдоль стола, то и дело, поворачивая голову из стороны в сторону.

— Хороша кобылка, — одобрительно проворчала Глафира, улыбаясь. — Вот сынка выкормишь, снова в тело войдёшь, и можно будет второго носить.

— Ты озверела, мать? — повернулся к ней Мишка. — Через два года, не раньше.

— А чего через два-то, Мишенька? — возмутилась тётка. — Баба молодая, сильная, ей только рожать да рожать.