И один в тайге воин

— А вы чего это насупились? Настя, на улице темно уже, а у тебя муж ещё и не поел толком.

— Не голоси, мама Глаша. Мы сыну имя выбирали, — улыбнулся Мишка.

— И что решили? Как назовёте? — моментально подобралась тётка.

— Григорием.

— Так и знала, — с улыбкой кивнула Глафира. — И то сказать, есть в кого назвать.

Стук в дверь оборвал их разговор. Настя, быстро отворившая дверь, впустила в дом атамана. Перекрестившись на образа, казак присел к столу и, огладив бороду, тихо сказал:

— Такое дело, Миша. Нашёл я тебе соратников. Один пластун и двое из опытных. Но под твою команду пойти готовы. Есть ещё пара молодых. Но тут сам смотри. Парни молодые, гонористые. Как бы не учудили чего.

— Так собрать их надо да поговорить со всеми сразу, — помолчав, высказался Мишка. — Пусть посмотрят, что взрослые бойцы готовы мою команду принять, и подумают, что лучше — дело сделать или глупый гонор показывать, род казачий позоря.

— Вот это верно, — одобрительно закивал атаман. — Завтра и соберу. Ну, а у тебя как дела, дочка? — повернулся он к Насте. — Мужа слушаешься? Или он уже готов за вожжи взяться? — поддел он девушку.

— Дались вам эти вожжи, — проворчал Мишка, скривившись.

— А не нужны ему вожжи, дяденька, — пропела Настя, снова скидывая платок на плечи и поворачиваясь к нему в профиль. — Я мужа люблю и чту. И спорить с ним не собираюсь.

— Вот оно как, значит, — протянул казак, рассмотрев серьги. — За первенца одарил? — повернулся он к Мишке. — Знатный подарок. С трофеев взял?

— Угу.

— Это по-нашему. Пусть видят, следопыт у нас хоть и не реестровый, а боевой и не жадный. Прав я был. Быть новому роду казачьему.

От избытка чувств атаман тряхнул в воздухе кулаком.

— Попросить тебя хочу, Сергий Поликарпович, — заговорил Мишка, сбивая его с боевого настроя. — Сделай милость, никогда больше при мне про вожжи не вспоминай. Будет нужда, я со своими бабами сам разберусь. Раз уж отдал её мне в жёны, так и забудь, как воспитывать. Сам знаешь, в Писании сказано; да отлепится муж от родителей своих и да прилепится к жене своей. И станут они плотью единой. В общем, в своей семье я хозяин. Не обессудь."

"— Да господь с тобой, Миша, — вдруг рассмеялся атаман. — Это ж я так, шутейно. А что сам разберёшься, я и не сомневался. Если уж у тебя тётка по струнке ходит, то с женой тем более справишься.

На последней фразе Мишка едва не поперхнулся чаем, но Глафира даже бровью не повела, восприняв слова казака как должное. И, дав парню отдышаться, ответила:

— А чему удивляться, Сергий Поликарпович? Я баба справная, и кто хозяин в дому, завсегда помню. Было время, я его кормила да командовала, а теперь его черёд настал.

— Вот за что моё тебе сердечное уважение, Глафира Тимофеевна, так это за ум да за мудрость житейскую, — ответил атаман, вежливо склоняя голову.