Ада, или Отрада

Она говорила без умолку, и он потерял нить ее рассказа, или, скорее, она вплелась в быстрый ландшафт, за которым его взгляд следил поверх ее плеча – пролетевшее ущелье дорофонного разговора Джека с женой, или одинокое дерево на клеверном поле, олицетворяющее брошенного Джона, или романтический ручей, спадающий с обрыва и отражающий короткую яркую связь Кордулы с маркизом Квиз Квисана.

Сосновый лес выдохся, отстал, и его сменили фабричные трубы. Состав проскрежетал мимо депо и с хриплым стоном начал тормозить. От убогого здания станции пала тень.

«Господи! – воскликнул Ван.

 – Моя остановка!»

Ван бросил деньги на стол, поцеловал с готовностью подставленные губки Кордулы и направился к выходу. В тамбуре он обернулся, помахал ей перчаткой, которую держал в руке, и врезался в человека, нагнувшегося к своему чемодану: «On n’est pas goujat à ce point», заметил тот, дородный военный с рыжеватыми усами и погонами штабс-капитана.

Ван протиснулся мимо него, и когда оба сошли на платформу, наотмашь хлестнул его перчаткой по лицу.

Капитан подобрал свою фуражку и бросился на бледного черноволосого молодого щеголя.

В тот же миг кто-то обхватил Вана сзади в благонамеренной, но нечестной попытке его обуздать. Не оборачиваясь, Ван устранил незримого приставалу одним легким «ударом поршня», нанесенным левым локтем, одновременно правой рукой дав капитану затрещину, от которой тот, шатаясь, отступил к своему багажу. В это время их уже окружило несколько ценителей бесплатных уличных представлений, и потому Ван, прорвав их кольцо, взял своего противника под руку и провел его в станционный зал. Следом вошел комично удрученный носильщик с расквашенным носом и тремя чемоданами капитана, один из которых он нес под мышкой. Самый новенький пестрел цветными кубистскими ярлыками заманчиво далеких и легендарных мест. Обменялись визитными карточками. «Сын Демона?» – проворчал капитан Таппер, «Вилла Виола», Калугано. «Правильно, – сказал Ван. – Полагаю, я остановлюсь в “Мажестике”; если нет, оставлю там записку для вашего секунданта или секундантов. Вам придется подыскать одного и для меня, не стану же я обращаться за этим к консьержу».

Говоря так, Ван выбрал из полной пригоршни золотых двадцатидолларовую монету и с ухмылкой вручил ее поврежденному старику-носильщику: «По желтой затычке на каждую ноздрю, – добавил Ван.

 – Прости, дружок».

Засунув руки в карманы, он пошел к гостинице напрямик, через площадь, заставив проезжавший автомобиль с криком шарахнуться от него на мокром асфальте. Он оставил его стоять боком к тому курсу, которому он следовал, и налег на вращающуюся дверь отеля, чувствуя себя если не счастливее, то, по крайней мере, бодрее, чем все последние двенадцать часов.