Акула пера в СССР

Наконец, пацан не придумал ничего лучшего, чем с загадочным видом проговорить:

— Девочка, а скажи «ядры»?

— Какие ядры? — удивилась Вася.

— Ну скажи — «ядры», а?

— А скажи «сливы»! — Его лицо приобрело предвкушающее выражение.

— Ну сливы! — Васька уже начинала злиться.

— А теперь — «поросенок»!

— Поросенок, поросенок — и что?

— Ничего, скажи теперь три слова вместе! — он уже готов был расхохотаться от собственной гениальности.

— Ядры сливы поросенок! — выпалила Васька. — Ой! Я — дрысливы поросенок? Ма-а-ам!

Она даже хотела расплакаться от такой несправедливости. Тася не знала — плакать ей вместе с дочкой или смеяться. А я-то был местным и имел в голове отличный ответный удар.

— Васька, иди, чего на ушко скажу, — поманил я ее пальцем.

Девчуля доверчиво приблизилась.

— Спроси этого типа, как по-белорусски будет «я родился за проволокой»? Он точно учил мову в школе.

— Мальчик, а, мальчик, а ты белорус? — спросила Василиса.

Теперь была ее очередь строить хитрую мордочку, хотя эту дебильную хохмочку она знать не могла.

— Ну да! — гордо распрямился пацан.

— А я — нет. Можешь сказать, как по-белорусски будет «я родился за проволокой»?

— Ну могу, ничего сложного. Щас… Вот! Я нарадзіўся за дротам! — гордо выпалил юный патриот и через секунду густо покраснел.

в которой Чебурашка скажет речь

Честно говоря, меня так и подмывало явиться в Дом печати в штанах с карманами и в псевдогарсингах, но, кажется, это было бы уже слишком. Не такая великая птица Герман Белозор, чтобы его за это как минимум премии не лишить, а как максимум… А верхней планки не существует. Шикнут на шефа с высокой колокольни — и выпрет он Белозора из редакции.

Поэтому надел костюм-тройку в исполнении великих кутюрье Мони и Абраши, начистил ботинки и в таком виде отправился в Гомель. Благо погода располагала — наконец-то на небе появились облачка, принесенные с Балтики свежим северо-западным ветром. Столбик термометра колебался в районе двадцати градусов, так что чувствовал я себя неплохо.

Точнее, мог бы чувствовать себя неплохо, если бы дело было только в одежде. В Доме печати в меня разве что пальцем не тыкали. Оказывается, я — знаменитость? Ну да, наверное, тот факт, что ведомственные газеты милиции и охотников, нефтяников и деревообработчиков не раз и не два за последние месяца полтора брали мои статьи для перепечатки, чего-то да стоил… Обычно это районки вынуждены целые полосы вынимать из республиканских гигантов, иногда — по собственной воле, иногда — по указке… А тут — из какого-то «Маяка» материал берет аж «На страже Октября»! И журнал всесоюзный, охотничий! А там ведь и гонорары не чета районным!

А еще — клад нашел, сволочь контуженая.

Я улыбался всем так широко, как только мог.