Алая сова Инсолье (СИ)

Это было до головокружения хорошо и очень страшно. Страшно потерять.

— А ты помнишь колыбельные? Разве тебе память не подчистую стерло? — слегка напрягся Инсолье, поворачиваясь ко мне лицом.

— Можно ведь спеть без слов. — Я легла чуть поудобнее, пихнув его бедром, и он беспрекословно подвинулся. — Хочешь?

— Не то чтобы… просто никогда не слышал, как поют совы. Вдруг у меня от твоего пения уши отвалятся? — пробурчал Инсолье куда-то мне в плечо. — Хотя не попробуешь — не узнаешь. Давай.

Вообще-то я уже пела в этом мире, для Хрюши и для себя на лесных привалах. Просто чтобы успокоиться, наверное. И мне не показалось, что у меня особенно противный голос. Обычный. Не оперный ни разу и даже не эстрадный. Но его вполне хватало, чтобы тихонько мурлыкать мелодию, а слова произносить мысленно. Мне когда-то очень нравились песни группы с веселым названием «Немного нервно». Их оказалось очень легко и уютно вот так напевать.

Разбиваются вдребезги…

Их бросаю без жалости…

Но мне даже не верится…

Что мы войдем в открытую дверь…

Инсолье притих рядом, от него шло ровное успокаивающее тепло. И так хотелось верить, что мне теперь есть к кому идти в темноте. Пусть даже это ненадолго. Пусть потом будет больно. Больно всегда, собственно, так чего бояться?

— Это не колыбельная. Но сойдет, пернатая… — прошептал Инсолье мне на ухо, засыпая.

Утро пришло раньше, чем его здесь ждали. Влезло на кровать белым пушистым комком, у которого явно раньше времени прорезались глаза, коготки и громкий, пронзительный голос. И принялось ползать по нам, не разбирая спутанных во сне рук и ног.

— Чего? Уй… да вашу… нет, да что ж оно… Слезьте с меня обе!

Я, конечно, просто искала тепла во сне, но неудобно вышло. Разлеглась на своем спасителе как на подушке, еще и бедро на него закинула, прижав коленом… кхм. А когда оживший с утра пораньше котенок, которому мы еще не придумали имя, приполз нас будить, еще и принялась ерзать в полусне.

— Да вы издеваетесь! — взвыл несчастный. — Я что, железный, что ли?!

Так стремительно из моей постели еще никто не убегал. Надеюсь, я ему больно не сделала? Спали мы одетые, если что, все было более чем прилично. Но теперь я засомневалась — показалось, может быть? Ну, что мое колено упиралось во что-то, чего раньше не было.

— Успокой свое животное, женщина! — донеслось из-за ширмы, где послышался плеск воды и последующий отборный мат. Инсолье явно опрокинул на себя бадью с водой, а за ночь та наверняка остыла. На дворе весна, и в целом даже в лесу у костра не замерзнешь, если в одеяло получше укутаться. Но вода остывала, это я помню хорошо по ежеутреннему умыванию из котелка на привале.

— Прости, пожалуйста.