Александра - наказание господне

Потом стремительно пересек комнату и, схватив баронессу за подбородок и шею, яростно прошипел:

– А если князь увидит те царапины, которые коготки его невесты оставили на моей спине в порыве, так сказать, страсти? Или намекнуть ему о некой Полине Крапивиной, нищей актрисочке, сумевшей вовремя лечь под моего престарелого дядюшку? А может, поведать будущему супругу, что за два года ты не только промотала состояние своего покойного мужа, но и наделала кучу долгов?!..

Баронесса попыталась оттолкнуть его, но Кирдягин переместил пальцы на ее щеку и сильно ущипнул. Удовлетворенно усмехнувшись, он вдруг склонился к ее лицу, слизнул скользнувшую из женских глаз слезу и томно вздохнул:

– Никто в этом мире не способен оценить, какую жертву я приношу, уступая тебя князю! Но отнюдь не бескорыстно, дорогая! Надеюсь, мне достанется маленький кусочек от того большого пирога, который ты отхватишь вот этой нежной ручкой... – Дмитрий Афанасьевич поднес ладонь баронессы к своим губам и вдруг укусил ее. Вскрикнув, женщина занесла руку для пощечины. В это время в дверь комнаты постучали. В мгновение ока Кирдягин отпрыгнул к окну и со скучающим видом прислонился к подоконнику. Дверь отворилась, на пороге возникла горничная баронессы. Слегка склонив голову, а исподлобья скользнула взглядом по комнате произнесла:

– Его светлость князь просят вас, барыня, подняться к нему в кабинет!

Полина Дизендорф осенила себя крестным знаменем, открыла пудреницу и прошлась пуховкой по лицу. Потом, победно улыбнувшись Кирдягину, с гордо поднятой головой покинула спальню.

– С...! – пробормотал Дмитрий Афанасьевич, с остервенением впечатав кулак в подоконник. Охнув от боли, он вышел вслед за баронессой.

Вдова прошелестела юбками по коридору первого этажа, заметив боковым зрением открывшуюся дверь парадного входа. На пороге, отфыркиваясь и похохатывая появился Павел Верменич. Его пышная шевелюра была щедро осыпана снегом. В снегу было и модное в этом сезоне пальто с двумя или тремя пелеринами. Держа мокрый цилиндр в руке, гость придержал двери: в вестибюль тут же ввалились мальчики. Розовощекие, с коньками в руках, они повисли на Павле, и вся эта визжащая от восторга компания рухнула на сверкающий мрамор, разукрасив его грязными пятнами. Верменич, несмотря на сумятицу, умудрился снять пальто и кинуть его в руки дворецкого, невозмутимо взиравшего на кутерьму у своих ног.