Александра - наказание господне

Они успели переодеться в выходные костюмы, тщательно причесались, но особой радости на мордашках Верменич не заметил.

– Почему, орлы, приуныли? – пошутил он. – Или вы уже не орлы, а мокрые курицы?

Однако мальчики шутку не приняли. Андрей поднял на друга отца большие карие глаза, полные слез.

– О, Боже! – Павел притянул к себе мальчика, а тот, не сдержавшись, зарыдал, уткнув шись носом в белоснежную сорочку Верменича.

– Дядя Павел, сделайте так, чтобы папенька не женился на этой гадкой баронессе!

– С чего же она вдруг стала гадкой, Андрюша? – Гость усмехнулся, погладив мальчика по голове. – Никто в доме не кормил вас так обильно сладостями и вареньем...

– Я ненавижу ее, дядя Павел, ненавижу! – вскочил со стула Илья, прижавшись к Верменичу с другого бока. – Мы ни одной ее конфеты не съели, вот ей-богу! – Мальчик перекрестился и умоляюще посмотрел на него. – Она нас задобрить хочет, а у самой глаза злые, и потом вы слышали, как она сегодня на нас после прогулки кричала? Она только притворяется, что любит нас! – Малыш всхлипнул и еще теснее прижался к Верменичу. – Андрюша говорит, сегодня папенька ей предложение сделает и она станет нашей матушкой.

– Ну, это еще видно будет! – Павел задумчиво погладил вихрастые затылки мальчиков. – Вот скоро дедушка и бабушка ваши приедут...

– Да, да! – обрадовался Андрей. – Бабушка ни за что не позволит ему жениться на баронессе. Она всегда говорила, что нам нужна добрая и заботливая мать. И почему папенька не спрашивает нашего согласия? Ведь он нам маменьку выбирает, а не себе?

Верменич опешил. А потом расхохотался:

– А почему бы вам самим не спросить отца, за сегодняшним ужином, например?

Мальчики не успели ответить. Серафима принесла вычищенный, отутюженный фрак, и Павел ушел одеваться.

Через час он, мальчики, Агафья и Кирдягин сидели в столовой за длинным, по-праздничному накрытым столом. По этому случаю на нем красовались фамильное серебро и тончайший фарфор. Бокалы под вино и шампанское окружали яркие радужные пятна. Салфетки, заправленные в затейливые бронзовые колечки, топорщились крошечными торосами на огромной белой, до хруста накрахмаленной скатерти.

Верменич, заметив пустующее кресло учительницы, склонился к Агафье:

– Что случилось? Почему нет Саши?

Нянька удрученно покачала головой:

– Кирюша велел, чтобы на ужине никого из прислуги, кроме Прохора, не было.

– Странные дела творятся в этом доме! С каких пор у Адашевых стали относиться к гувернантке как к простой горничной или кухарке? Или Саша не заслужила права сидеть за столом с их сиятельствами?

– И-и-и, голубчик! – прошептала старушка и оглянулась на Кирдягина, скучавшего по другую сторону стола. – Не иначе как Полинка ему напела против Саши.