Александра - наказание господне

Слишком велико было ее желание дотронуться рукой до его щеки, ощутить тепло загорелой кожи, прикоснуться к ямочке на подбородке, почувствовать его дыхание на своей ладони и губах. Она почти не воспринимала рассказ. Невольно князь вновь всколыхнул в ней воспоминания о той далекой встрече. Помнит ли он так же хорошо, как и охоту на кенгуру, маленькую черноволосую девочку, что цеплялась за него, не желая отпускать от себя...

Адашев словно откликнулся на ее мысли:

– Сегодня вечером я отыщу в библиотеке одну занимательную книгу с интересными гравюрами, а мадемуазель Александра, надеюсь, вам почитает.

Из нее вы узнаете гораздо больше о разных путешественниках и странах, в которых они побывали... А сейчас я хочу рассказать вам б одной маленькой девочке – дочке нашего хозяина. Ох, и озорница она была.

– Даже больше Андрюши? – спросил Ильюшка. Видно, старший брат был для него мерилом озорства.

– Ну, до его безобразий она, наверное, не додумалась бы, но твоего уровня достигла! – усмехнулся отец.

Князь рассказал сыновьям о тех давних событиях. Мальчишки хохотали от души. Серафима вторила с не меньшим восторгом, и только Саша сидела в оцепенении: оказывается, он ничего не забыл, а некоторые подробности помнил гораздо лучше и судил о них совсем по-другому.

В то время он был взрослым мужчиной, а она откровенной дурочкой, возомнившей его сказочным принцем, обязанным жениться на ней. Александра вслушалась: он ни разу не упомянул о ее глупой детской влюбленности – или посчитал, что сыновьям не следует пересказывать подобную чушь, а может, воспоминания об этом были для него не слишком приятными?

Звук открываемой двери заставил Сашу отвлечься.

На пороге стояла нянька и с удивлением взирала на них из-под тяжелой шторы.

– Ужинать в этом доме кто-нибудь собирается?

Князь быстро поднялся с ковра и, протянув руку учительнице, помог ей встать. Только на мгновение сильные теплые пальцы сжали маленькую ладонь, но это прикосновение отозвалось в их сердцах сладкой болью. Адашев почувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев и удивился собственной реакции. Неужели он настолько расслабился, что даже такая невзрачная особа способна взволновать его? Или всему виной сегодняшний разговор о Полине? Хотя он множество раз брал ее за руку, обнимал в танце, но никогда подобное возбуждение не заставляло его даже на мгновение потерять голову, а ведь только что он был на грани этого, и кто же был тому причиной! Жалкая дурнушка-гувернантка, на которую в другой ситуации он бы и внимания не обратил!

Ни на кого не глядя, князь прошел к дверям и уже от порога сухо произнес:

– Мадемуазель Александра, прошу вас после того, как вы уложите детей, подняться в мой кабинет.

У меня есть к вам несколько вопросов.