Аленький цветочек

Зарастёт не скоро…

– Здравствуй, дядя Степан! – Скудин сразу понял, что подошёл весьма вовремя. Слова явно закончились, но, слава Богу, до дела ещё не дошло. Иван крепко обнял удивлённого Данилова. – Ты не серчай так, дядя Степан. Генерал тут один вчера у нас напахал… Так я расстрелял его. Вечером ещё. Зарыл как падаль и могилу заровнял, теперь не найти.

Не давая сааму опомниться, он метнулся в вагончик, сделал страшные глаза полупроснувшемуся Гринбергу и, сдёрнув с плечиков, вынес наружу многострадальный мундир.

Голос его был убедительно твёрд и полон отвращения и скорби. Иван тут же понял, что перестарался. Мгновенно наступившая тишина сказала ему, что он убедил не только саама. В самом деле, кто видел Женьку после того, как достиг пика вчерашний гудёж? В смысле, кто, кроме американцев?.. Профессор Звягинцев машинально вытирал намыленную щёку, на глазах серея лицом: «Неужели?!! Гестаповец…» Веня переглянулся с Альбертом, и оба стали медленно пятиться. Виринея в ужасе закрыла рот рукой, глаза её наполнились слезами. «Ого, девочка, а тебе Женька-то, оказывается, не совсем безразличен…» Один Капустин прикусил губу, чтобы не расхохотаться. В его взгляде, устремлённом на Скудина, плескался восторг. «Во дает командир!»

Грозный егерь Данилов, только что хватавшийся за ружьё, сделался задумчив и тих.

– Суров ты, Ваня, стал, однако… Ну здравствуй, что ли. – Корявые пальцы старика тронули широченный прямоугольник орденских планок на кителе, голос опустился до шёпота: – Знатный был генерал, однако, может, погорячился ты?

– Вот, дядя Степан, познакомься. – Скудин решительно закрыл генеральскую тему: что, мол, сделано, то сделано и обсуждению не подлежит. Он указал сааму на Звягинцева. – Это профессор Лев Поликарпович, научный руководитель экспедиции. – Мгновение помолчал и добавил: – Мой тесть.

Следовало сказать «бывший», но Иван не сказал. Язык не повернулся.

– Здравствуй, Лев Поликарпыч. – Насупившись, саам поручкался с профессором, виновато заглянул в глаза. – Не обижайся, что орал. Старый стал, дурной. Тайболу шибко жалею. Туристы пройдут – нагадят, геологи пройдут – нагадят. Теперь вы вот. Сдохнет эдак природа.

Что верно, то верно. На берегах священных озёр теперь можно найти и окурки «Мальборо», и банки из-под пива, и использованные презервативы. Склоны древних гор, словно оспинами, покрыты геологическими шурфами, и валяются в этих шурфах не только сломанные лопаты. На реликтовых скалах видны следы «бороздочных проб», – это когда порода для последующего анализа выбирается по-нашенски незатейливо, при помощи зубила и кувалды. Здесь был Вася. Прогулялся как хозяин необъятной родины своей…

– Виноваты, что можно сказать… – Звягинцев улыбнулся через силу, махнул рукой в сторону кухни.