Аленький цветочек

– Ну, если Фросеньку… – Лев Поликарпович рассеянно улыбнулся и придвинул стакан. Всему институту было известно, что старшина Ефросинья Дроновна имела свойство неотвратимо влюбляться в начальников, с которыми ей доводилось вместе служить…О нет! Совсем не то, о чём вы наверняка сразу подумали. Никаких аргентино-мексиканских страстей, козней, интриг и скандальных бракоразводных процессов. Никаких слез в телефонную трубку и «случайных» встреч у подъезда. Фросенька (которую сам Гринберг весьма уважал в рукопашной) влюблялась очень по-русски – тихо, заботливо и самоотречённо. «Жалела», как раньше говорили в народе. В этом плане ей очень повезло с нынешним командиром. Предать или обмануть такую влюблённость подполковник Скудин и сам бы не смог и никому не позволил бы.

– Знаете, Иван Степанович, – проговорил Звягинцев, – мы тут наконец довели до ума комплексную программу поиска ошибок… прикинули кое-чего… ну, в смысле Марининого эксперимента…

– Так, – очень тихо произнёс Кудеяр.

– И теперь я могу почти со стопроцентной вероятностью утверждать… – волнуясь, профессор провёл рукой по волосам, прерывисто вздохнул, – что… в смерти Марины… виновата вовсе не какая-то её теоретическая или практическая ошибка… Всё было правильно, она нигде не ошиблась… В общем… Мы получили основания полагать, что имело место внешнее воздействие. Волнового плана, скорее всего. Вы понимаете, нарушить стабильность хронального поля при желании совсем не сложно…

– При желании? – Кудеяр не повысил голоса и вроде бы даже не переменился в лице, но смотреть на него сразу стало страшно. – Значит… захотел кто-то?

– Значит, захотел, – вздохнул Лев Поликарпович. – Только как теперь выяснишь…

Голос Звягинцева прервал его размышления.

– Иван Степанович, а как Глеб?

Всем, кого это касалось, было известно, что стараниями дяди Зямы, тёти Хай и прочих гринберговских родственников Глеба Бурова поместили в «Семёрку» – секретный медицинский центр ФСБ. И что центр этот был расположен – тесен мир – здесь же, под Гатчиной. Буквально через забор от новых корпусов «Гипертеха». В другой половине бывшего гостиничного комплекса.

– А никак. – Скудин дёрнулся, украдкой сунул в мусорную корзину обломки расплющенного карандаша. – Лежит… Не живой и не мёртвый. Мама при нём…

И Скудин, и Звягинцев об этом знали. Знали (не слепые же!) и о совершенно хулиганских приготовлениях своих подчинённых. Но друг с другом об этом не говорили и вообще делали вид, будто ничего не заметили. Хотя оба собирались в случае чего брать вину на себя.

Андрей Александрович Кадлец, заместитель директора по общим вопросам, ходил на работу с серебристым кейсом ужасно авторитетного, ну прям-таки сверхсекретного вида. С пятизначным цифровым замочком.