Аленький цветочек

«Гипертех» тогда несколько месяцев вибрировал от подвала до крыши, и директор, чудом усидевший в своём кресле, прилюдно поклялся: больше никаких кооперативов, малых предприятий, обществ, товариществ с ограниченной ответственностью и иных «велений эпохи», чтоб их все разорвало!.. Кудеяр помнил то же самое дело несколько с другой стороны. В его воспоминаниях присутствовал поезд, остановленный глухой ночью посреди длинного перегона. Стремительный бросок в темноте, чей-то мат, несколько сдуру сделанных выстрелов… и беспомощные глаза людей, нежданно-негаданно ощутивших стальной холод наручников.

…То бишь Кадлец, тонкий психолог, угодил в точку. У всех троих воспоминания были не из тех, которые хотелось бы реанимировать. В директорском кабинете на некоторое время воцарилась неловкая тишина.

– Так вот, – проговорил Андрей Александрович после паузы, – я полагаю, что нам с вами, коллеги, следует принять по сегодняшнему ЧП немедленные и адекватные меры. Пока их не приняли вместо нас совсем другие инстанции. У меня всё.

Он опустился обратно в кресло. Скудин искоса рассматривал его уже не новый, но хорошо сшитый и хорошо сидевший пиджак.

Да, подход-отход к начальству – вот, без сомнения, самое важное, что следует знать и уметь. В особенности если желаешь зарабатывать очередные звёздочки не в джунглях с автоматом, а на кабинетных коврах. Про себя Кудеяр считал эти ковры гораздо опаснее тропических зарослей, где водятся рогатые гадюки, волосковые черви и злобные наркобароны.

Профессор Звягинцев посмотрел на директора и тяжело поднялся.

– Я… – начал он, но зам по общим вопросам, спохватившись, перебил:

– Минуточку! Дорогой Лев Поликарпович, прошу меня извинить… Хочу лишь добавить, что лично мною кое-какие меры уже, так сказать, приняты.

Я своей властью отстранил Крайчика от работы, отобрав у него пропуск. При этом двое других подчинённых уважаемого господина профессора вели себя самым возмутительным и вызывающим образом, что, на мой взгляд, свидетельствует о крайней политической близорукости этих молодых людей… имеющих, кстати, довольно высокий уровень допуска… если не о пособничестве! Я уже подготовил проект приказа по институту…

Он клацнул замочками неразлучного «совершенно секретного» кейса и пододвинул директору через стол лист бумаги.

Академик, протиравший очки, неторопливо надел их и бегло просмотрел написанное, но в руки лист не взял. Иван заметил, что глава «Гипертеха» даже поморщился – еле заметно, должно быть, непроизвольно. Так вздрагивают лицевые мышцы у человека, учуявшего близкий запах сортира. А Кадлец, очень довольный собой, продолжал:

– Вероятно, нам с вами следует говорить не просто об отстранении, но даже насчёт подписки о невыезде.