Амазонка (фрагмент)

– Простите, пожалуйста! – глаза дамы в леопардовом платье горели от возбуждения. – Вы же Ольга Синица, да?

– Нет, – буркнула мама, нацепив на нос огромные темные очки. Когда-то загар ее красил, теперь старил еще больше, и она защищалась от него всеми способами.

– Я смотрела все ваши фильмы! О, я вас обожаю! Я ходила на ваши спектакли. Я даже прическу сделала такую же, как у вас, – счастливо улыбнулась поклонница в леопардовом. Мама приподняла край очков, и смерила даму уничтожающим взглядом.

– Да? – хмыкнула она. – И что же с нею случилось?

Женщина побледнела и отступила на шаг. Мне стало ее почти жалко, но, в конце концов, мама была права. Прическа у дамы была чудовищно залита лаком для волос и взбита, как кремовый пудинг. Ничего общего.

Мама напряженно оглянулась, но выбраться отсюда легко не получалось. Леопардовая дама перегородила проход, и мы стояли, пока остальные пассажиры, недоуменно оглядываясь на нас и сонно зевая, перетекали медленным ручейком по разгороженной лентами очереди к паспортному контролю.

– А вы, оказывается, – старая! – крикнула дама вслед, и мама вздрогнула, как от боли. Я тут же пожалела, что не вырвала пару лаковых косм из дурацкой леопардовой головы. Теперь мама долго не придет в себя.

– Извините, нам пора, мы опаздываем, – пробормотала я, вклиниваясь между мамой и очередью. Мама смотрела на меня так, словно я была прозрачной. Плохо. Затем я услышала «клик». Чертова леопардиха держала в воздухе телефон.

– Никаких фотографий! – взвизгнула мама и наклонилась, пытаясь закрыться руками. Я протащила ее через паспортный контроль. Только в тишине затонированного такси мама немного пришла в себя. Тяжело быть звездой, особенно когда ты летишь вниз по небесному своду. Все загадывают желания, а тебе предстоит разбиться.

Я никогда не была в Париже. Эйфелева башня, Лувр, Мона Лиза – я хотела бы увидеть все, но доктор, ради которого мы прилетели сюда, мог принять нас сегодня только до двенадцати, а это значило, что мы едва успевали забросить вещи в отель. Я даже не успела осознать, насколько прекрасное место выбрала мама для нашего проживания – центр Парижа, красота и престиж.

Я следила, чтобы чемоданы не потерялись и были уложены в машину, я расплачивалась с таксистами, объяснялась с портье. В конце концов, ради этого мама и взяла меня с собой – чтобы я переводила для нее. Она не говорила по-французски.

– Красиво жить не запретишь! – прошептала я, стоя в лобби отеля. Сквозь высокие, метра в три, окна, виднелась маленькая солнечная улочка с разномастными домиками, спешащими куда-то машинками – такими маленькими, что я не могла отделаться от ощущения, что они игрушечные.