Ангел севера

– Придворное общество России – это очень узкий круг лиц. Здесь сохранить тайну невозможно. Если бы у Щуровского проявлялся вкус к мальчикам, об этом бы все узнали.

Между тем о нем не было ни слова. Да и мой брат вечно хвастался своими победами, несмотря на все усилия семьи притушить эти разговоры. Так вот, Миша никогда не упоминал и не намекал на то, что он хотя бы знаком со Щуровским. Между ними не было никаких отношений.

– Значит, Михаил компрометировал свою семью, – задумчиво сказал Люк. – Я думаю, Ангеловским очень хотелось, чтобы эти слухи прекратились. Не так ли?

Впервые с момента их встречи в золотистых глазах Николая мелькнуло какое-то чувство.

– Не надо, – тихо и жестко проговорил Николай. – Даже и не думайте такого, или я…

– Убьете меня? – предположил Люк, поднимая темную бровь. – Полагаю, что вы способны на убийство…, несмотря на наши родственные связи.

Николай стиснул зубы и яростно сверкнул глазами. Ненависть накрыла их тяжелым облаком. Наконец они подъехали к дому Щуровского, двухэтажному особняку на берегу Невы. Перед золоченой резной дверью стояли двое часовых.

– Это дворники, – сказал Николай, выходя из экипажа. – Безвредные сторожа. Прежде чем вы начнете рубить их в капусту, дайте-ка я с ними поговорю.

Люк выбрался из коляски вслед за ним и наблюдал, как Николай перебросился со сторожами парой слов, а потом сунул им несколько монет. Те, быстро и бесшумно открыв двери, пропустили их в дом.

Поговорив о чем-то с подошедшим лакеем, Николай жестом пригласил Люка следовать за ним по коридору, обитому золотой парчой.

– Никого из семьи дома нет. Графиня в деревне, а графа ждут попозже, ближе к ночи.

– Мы подождем. И выпьем. Вы как, Стоукхерст, – пьющий человек?

– У нас, русских, есть поговорка: «Не пить – не жить».

Они направились в библиотеку, обставленную в западноевропейском стиле: высокие книжные шкафы, мебель красного дерева, кожаные кресла. Слуга принес на подносе рюмки и несколько запотевших бутылок.

– Это водка, настоянная на различных травах и тому подобном, – объяснил Николай, наливая в рюмку янтарную жидкость и указывая на бутылки, – на березовых почках, на древесном угле, на перце, на лимонных корочках…

– Мне березовую, – откликнулся Люк.

По кивку Николая слуга принес еще один поднос – с закусками: икрой, хлебом, селедкой. Николай с довольным видом устроился в кресле, держа в одной руке рюмку водки, в другой – ломоть черного хлеба, намазанный зернистой икрой. Мгновенно расправившись с ними, он вновь наполнил рюмку. Желтые глаза его пристально вглядывались в Люка.

Внезапно он показал на крючок на месте левой кисти Люка и спросил, осушив вторую рюмку:

– Как это случилось?

– Покалечился при пожаре.