Ангел севера

Где-то в глубине Тасиного горла родился стон, и она заметалась, стремясь выпутаться из мешающих ей простыней. Люк продолжал целовать ее, ласкать, дразнить, припечатывать ртом ее губы. Сквозь льняные простыни, сквозь одежду Тася ощутила его восставшую плоть, твердую и напористую. Она выгнулась навстречу, требовательным покачиванием бедер умоляя его овладеть ею.

Люк, приподнявшись, сбросил на пол простыни, открыв ее стройную фигурку в тоненькой батистовой ночной рубашке. Полуоткрытыми губами он прошелся по ее обнаженной коже, следуя за отступающим краем батиста, который она торопливо стягивала с себя дрожащими руками. Его голова склонилась над ее открывшейся грудью, губы нашли нежные пики и втянули в себя.

Они устремились друг к другу, раздевая и раздеваясь, прикасаясь, стремясь дотронуться, прильнуть кожей к коже.

Люк был еще полуодет, когда вошел в нее: рубашка всего лишь распахнута, брюки на одной ноге. Решительный выпад заставил Тасю ахнуть от легкой боли, а тело ее уже с готовностью уступало безжалостной мужской силе. Он целовал ей шею, подбородок, а затем нажал и проник в нее еще глубже, заставляя ее стонать от наслаждения. Ее руки гладили его по плечам, пальцы впивались в мощные мышцы.

Он перекатился на спину, плотно придерживая ее рукой.

Тася оказалась на его бедрах и уперлась руками в крепкое тело. Она отыскала идеальный угол касания, всем телом прижав сладостную точку их соединения. Она приподнималась и толчком опускалась вниз, наслаждаясь жарким скольжением внутри себя. Он послушно следовал заданному ею темпу, его глаза сияли в полутьме сапфировым блеском, неотрывно следили за выражением ее лица.

Она ритмично покачивалась, испытывая острое удовольствие от силы и мощи распластанного под ней тела, крепко захваченного в плен ее бедрами. Она замедлила скорость своего движения, мучая себя и его, потому что каждый выпад, каждый рывок подталкивал ее все ближе и ближе к последнему пределу, к самому краю необычайной полноты чувств. Внезапный взрыв сладкой муки настиг ее, она вся напряглась, задрожала и отчаянно закусила губы, сдерживая всхлип. Люк пригнул правой рукой ее голову к себе и заглушил ее вскрик губами. Стон своего освобождения он выдохнул в нее, когда в последнем порыве рванулся вверх. Опустошенный, удовлетворенный, Люк расслабленно раскинулся, а Тася приникла в бессильной истоме к нему на грудь.

Спустя какое-то время она потянулась с протяжным вздохом, не спеша сняла ночную рубашку с себя и остатки одежды с Люка. Он лежал на постели, как избалованный султан, лениво принимающий ухаживания своей любимой наложницы.