Ангел севера

В полночь танцы были прерваны роскошным ужином, который длился два часа. Затем снова была музыка, еще вальсы, еще смех и веселье, но ночь растаяла, и горизонт порозовел от лучей восходящего солнца. Веселые и уставшие гости расходились по своим комнатам, торопясь добраться до мягкой постели.

Гости проспали почти весь день, так что не завтракали, а обедали. После этого некоторые уехали сразу же – воскресным вечером, а другие предпочли отбыть в понедельник. Айрис Харкорт была среди тех, кто уезжал в воскресенье. Она пришла в комнату Люка, чтобы сообщить ему об этом, когда он одевался.

– Через час я уезжаю в Лондон, – сказала она, наблюдая, как Биддл застегивает Люку правую манжету.

Услышав в ее голосе рыдающие нотки. Люк удивленно поднял брови, но не торопился с ответом. Он надел винного цвета фрак, рассмотрел поданные Биддлом галстуки и решил обойтись без этого. Приказав камердинеру выйти, он наконец повернулся к Айрис и сдержанно осведомился:

– Почему так скоро? Вчера вечером ты вроде была всем довольна.

– Я не хочу еще одну ночь напрасно ждать твоих шагов.

Почему ты не пришел ко мне после бала?

– Вспомни, ты сама не разрешила мне приходить.

– Я сказала, чтобы ты не приходил до тех пор, пока не выбросишь из головы эту девчонку Биллингз. Очевидно, ты не можешь сделать этого. Каждый раз, глядя на меня, ты мечтаешь, чтобы на моем месте была она. Это длится уже много дней. Я бы пыталась с этим бороться, но не знаю как.

Айрис затаила дыхание, увидев, как изменилось выражение лица Люка – оно уже не было равнодушным. На мгновение в ней вспыхнул робкий огонек надежды, но сожаление в его голосе тут же погасило его.

– Айрис, я должен тебе кое-что сказать…

– Не сейчас, – мрачно отозвалась она, отступая.

 – Не сейчас.

Сжав губы, она решительно вышла из комнаты.

Как положено хозяину, Люк после обеда вышел к гостям. Он принимал участие в беседах, улыбался шуткам, аплодировал нескольким гостям, которые декламировали, играли на рояле. Нетерпение его нарастало, но выражалось лишь в том, что он все чаще притоптывал ногой. Когда у него не хватило сил сидеть на одном месте, он с тихим извинением поднялся и вышел.

Якобы бесцельно он побродил по дому. Ему никто и ничто не было нужно, только она.

Даже если можно будет лишь сидеть рядом и молча смотреть на нее. Это был голод, какого он не знал раньше. Она была единственной на свете, только она знала его таким, каким он был на самом деле.

Айрис Харкорт считала, что знает его. Как и многие женщины, она гордилась тем, что понимает, как и что думают мужчины по любому поводу, и поэтому может управлять мужчинами к своему удовольствию и для своего блага. Но жизнь Айрис никогда не была разрушена до основания, ей не приходилось начинать все заново.