Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Не думаю, что за прошедшие годы Светлов стал неспособен постоять за себя и за пару смертных, но всё равно было как-то тревожно.

Усилием воли, я заставил себя мысленно вернуться к заданию. Повертел камень в руках, отмечая, как быстро он нагрелся от моих прикосновений. Сжал, прогоняя через него силу, представил огонь, свеча дрогнула и погасла, но вместо типичного воплощения, поместил кусочек стихии в камень. Тот ощутимо прибавил в тепле.

Потёмкин, медленно обходящий студентов и наблюдающий за процессом, дошёл до моего одинокого стола в тот момент, когда я уже вдоволь налюбовался помещённым в камень огнём и принялся за следующий носитель.

Довольно хмыкнув, профессор продолжил своё шествие. А я до конца занятия заполнил ещё три камня огнём и, в качестве эксперимента, ещё и водой. Для меня такое было в новинку, процесс работы с трёхгранными камнями приносил какое-то странное успокоение. Это как заправлять автомобиль… Хотя странная ассоциация, тут если уж развивать мысль, мы заполняем автомобиль топливом для того, чтобы взорвать. Чем больше и чище бензин, тем сильнее будет взрыв.

Вторым занятием был как раз урок самого Потёмкина, который устроил нам допрос по бестиарию.

Мне повезло, что профессор при выборе жертвы для очередного вопроса старательно обходил меня взглядом, за что ему большое человеческое спасибо. Всё занятие я успешно прикидывался ветошью и не отсвечивал, поэтому звонок воспринял как манну небесную.

Телефон всё молчал, на звонки Лебедева не отвечала, я уже сжимал несчастный аппарат до побеления пальцев. Кажется, я стал одержим одержимыми, иронично, ничего не скажешь. Надеялся, что немного сброшу напряжение у Серебрякова, к которому далее следовал наш курс, но был послан.

Причём буквально, преподаватель открытым текстом заявил, что в этом лягушатнике мне делать нечего, специально задание мне выдадут позже, а сейчас я могу быть свободен и топать на все четыре стороны.

Под завистливые взгляды однокурсников я покинул тренировочный полигон.

Не зная, куда себя деть, рванул в порт, надеясь, что там смогу загрузить себя работой. Но, добравшись до кабинета и сев в кресло управляющего, понял, что ошибся. Голова просто трещала от мыслей об одержимой девочке.

Что там такое происходит, что даже при наличии паладина с девятой звездой они до сих пор не справились?!

Я пытался что-то делать, вставать, ходить, но в итоге метался как тигр в клетке. Предчувствие о чём-то мрачном, надвигающемся на всех нас, не опускало.

Поэтому зверем кинулся к вдруг звякнувшему телефону. Хвала всем тем богам, в которых я не верю, это была Лебедева! Я открыл сообщение и нахмурился.

«Всё плохо, девочку не спасти».

И даже в этом коротком тексте я иррационально чувствовал усталость Оксаны.