Аристократ из прошлого тысячелетия (СИ)

Почему-то мне показалось, что она до сих пор не ложилась. Меня такая обречённость не устраивала. Правда, если девочка там уже прахом опала, то и от меня толку не будет. Но, судя по сообщению, всё ещё не настолько плохо.

— «Пришли фото» — написал я и принялся ждать.

Спустя полчаса, в ответ прилетел снимок. На фотографии было видно тело девочки лет так восьми, может, десяти, я плохо разбирался в возрасте маленьких детей. Но суть была не в этом, а в том, что всей видимой бледной коже расползались отвратительные тёмные пятна с рваными краями и жёлтой окантовкой. Очень характерный признак одной старой болячки, которую мне приходилось видеть в былые времена.

Только вот даже тогда неизлечимой она не была. Стоило прояснить только один момент. И то так, больше на всякий случай.

— «Опиши её глаза», — попросил я Лебедеву.

— «Глаза у неё закрыты», — прилетел короткий ответ Оксаны.

— «Подними ей веки!» — мой зубовный скрежет, должно быть, было слышно из-за закрытой двери кабинета.

Спасибо, а то я не помнил, кто с тобой пошёл!

— «Я не об этом просил».

Через несколько минут, в течение которых я чуть не начал посылать молнии в стены, наконец телефон звякнул в очередной раз:

— «Белесые, как будто бельмо на них, зрачки еле угадываются и очень широкие».

Да, вот и он, последний недостающий штрих и то, что мне нужно было, чтобы исключить вторжение моих новых змеиных знакомых.

— «Я знаю, что это!».

Подождав пару минут, пока Лебедева выйдет из помещения, позвонил ей.

— Слушаю, — раздался её полный надежды, но невероятно усталый голос.

— Скажи Светлому, что астральное тело девочки находится в другом измерении, и атакам подвергается именно оно.

Оксана тут же сбросила звонок, я вернулся в кресло и сел ждать, уставившись невидящим взглядом в окно.

В голове было тяжело и пусто одновременно. Тяжело от того, что девчонку было по своему жаль. Пусто же потому, что эта одержимость хоть и страшна по своей сути, но не имеет ничего общего с моими случаями.

Детская была буквально завалена всевозможными куклами и мягкими игрушками. Но при этом они не валялись, а были расставлены в особенном порядке, чтобы ни одна из игрушек не сидела одна. Сразу становилось понятно, что хозяйка очень любит своё плюшевое население.

Но сейчас небольшая, некогда светлая комната была переполнена скорбью.

Бледная, почти сливающаяся с белыми простынями девочка лежала на кровати. Её тело с проступающими пятнами на коже мелко сотрясалось, дыхание было рваным и коротким, глаза закрыты, голова завалена набок.

Около кровати, как будто согнутые свалившимся на них горем, стояли родители. Меньшиков пытался как-то поддержать потерявшую лицо от слёз жену, но и сам был не в лучшем состоянии. Когда подобное творится с единственным ребёнком, спокоен ты не будешь.