Аромат смерти

Нет выхода. Теперь, как и тогда, он был загнан в угол. Был вынужден действовать…

Иви вздрогнула, но не очнулась.

Пол встал. Надо было устроить ее удобнее.

Иви была в семье паршивой овцой, непослушным ребенком. Она любила соревноваться, отличалась заносчивостью и острым языком. Ей во всем требовалось побеждать – будь то легкая атлетика, аэробика или дизайн плакатов. Когда учительница пыталась отослать ее домой с высокой температурой, она настаивала, что не больна. Ее мать терпеть не могла мороженое, и девочка специально притаскивала его из магазина и усаживалась есть на диване в гостиной, широко расставив в стороны ноги – еще одна вещь, которую мать запрещала. Если ее просили взять с собой зонт, она возвращалась домой мокрая до нитки. В школе полагалось носить юбку до колена, и Иви обрезала свою до дерзкого мини прямо на глазах у классной руководительницы, к вящему изумлению остальных.

Однако училась она на отлично, и учителя закрывали на это глаза.

Как же она его ненавидела! Опять он легко отделался. Ей хотелось последовать за ним в ад и отвесить пощечину.

Она любила его, так ведь? Когда называла китенком, когда повязывала ему фартук, когда сама снимала с кастрюли крышку, чтобы он не обжегся паром…

Он тоже любил ее, правда? Как же насчет тех обещаний, которые они дали друг другу еще маленькими?

Как жить в сплошной череде лжи? За что винить того, кого уже нет? Сколько времени нужно выжившему, чтобы снова начать улыбаться? Этого не преподают в школе. Говорят, это надо пережить, чтобы понять, – но она пережила и не поняла, не говоря уже о том, чтобы двигаться дальше.

Иви не сохранила никаких вещей Ханса.

Дама из похоронного дома подошла к ней с пакетом одежды, которая была на нем, когда он умер. Иви равнодушно поглядела на нее и ничего не ответила.

Дама смутилась. Ховард прошептал:

Видя, что она не шевелится, он уже собрался взять пакет сам, но тут Иви заговорила:

Простила ли она Ханса? Иви не знала, но временами по-прежнему ненавидела до боли в груди. Настолько, что ей оставалось лишь атаковать и получать в ответ удары. Она самоутверждалась, нападая на других, и убеждалась в том, что еще жива, когда чувствовала боль.

Иви помнила день, когда ее раскрыли. Это было летом; все ходили с короткими рукавами. Босс попросил ее провести предварительный осмотр в квартире возле Мемориального парка 823 в Чжунхэ, рядом с ее домом. Девушка покончила с собой, отравившись угарным газом.

Квартира пахла углем какого-то плодового дерева и пережаренными кальмарами. Тут все зависело от разновидности угля. Иви потыкала в печку кочергой. Пепел и обломки угля были холодными, без единой искры или огонька, но она уловила запах. Самоубийца воспользовалась углем из дерева личи. Иви наморщила нос. Едва ощутимый аромат быстро исчезал.