Аромат смерти

Несколько раз ей снилось, что она просыпается, чистит зубы, завтракает, идет на работу, надевает защитный костюм – готовится к борьбе со всем миром. Таков был ее день. А потом Иви действительно проснулась, не понимая, на каком она свете. Всю среду она провела в забытьи, но теперь этот день повторялся. Ощущение потери и одиночества во сне было реальным, как и боль.

Ей хотелось пролистнуть этот день, оторвать его, как страницу календаря.

Голова по-прежнему кружилась, было трудно сосредоточиться. Во рту пересохло, на языке горчило, губы потрескались. Все тело ломило. Руки были слабыми. Ей с трудом удалось сесть на постели. Рядом, на продавленном темно-красном диване, скрючился долговязый Ховард, накрытый тонким пледом. Его голова лежала на согнутых руках; он сжался в комок, словно ребенок. Во сне он скрипел зубами.

Чтобы не разбудить его, Иви сама потянулась за чашкой с водой, стоявшей на тумбочке. Захватила соломинку сухими губами и втянула воду изо всех сил, чтобы смочить рот. Обратила внимание, какие чистые у нее ногти. Она была накрыта теплым хлопковым одеялом. Больничное, которым неохотно прикрыл ее Чэнь, Ховард заменил на то, что купил сам. Он принес не только его, но и полотенце, свисавшее с крючка, влажные салфетки на тумбочке, зарядку, тазик, разделочную доску, нож для фруктов и стеклянную миску с крышкой.

Вчерашние воспоминания медленно возвращались – пока что в виде разрозненных обрывков. Людям нужна память, чтобы не утратить свою личность, но ей память больше не помогала. Вчерашний день действительно был или это просто фантом, сотворенный ее собственным воображением? Иногда у Иви возникало ощущение, что воспоминания, набравшиеся более чем за двадцать лет, – это просто символы, и они даже не ее: кто-то просто вложил их к ней в голову.

Ей казалось, что вчера она набросилась на Чэн Чуньчиня, вырвав из его руки капельницу. Вероятно, это была правда.

Насмешка – и правда – в его обвинении эхом отдались у нее в мозгу.

Его слова рикошетом отлетали от ее черепа, циркулировали в нервной системе снова и снова, без всякой жалости. Ее разум превращался в подобие автомата для пинбола. В следующий миг она уже повалила Тройного Че на пол, схватив за горло. На крик других пациентов прибежали медсестры.

Эти слова застряли у нее в сердце, напоминая о том, какова она на самом деле. Тело было пустым – как будто кто-то вычерпал из него содержимое, оставив в груди зияющую рану. Их разняли санитары и охрана. Кто-то держал Иви; она не сопротивлялась.

Чэн Чуньчинь откашлялся, потом улыбнулся и сказал встревоженной медсестре:

– О, не беспокойтесь, со мной всё в порядке, спасибо.

Потом встал и оправил рубашку.

Когда он уходил, Иви сидела на полу. Она заметила, как он потирает шею с загадочной улыбкой на лице.