Аромат смерти

Куда пропал человек, который, казалось бы, первым должен был явиться к ней с визитом?

Он наверняка сказал бы что-нибудь в этом роде. Почему же он не идет? Может, полиция нанесла ему визит и он не хочет ее видеть?.. Никогда еще ей не хотелось повидаться с ним так сильно, как сейчас.

Возможно, разрыв их отношений был началом ее независимости, убеждала себя Иви. Убеждала, обманывала, морочила себе голову. Если оторваться от людей, которые ей небезразличны, потерять их будет не так мучительно. Если она упадет, приземление не будет слишком болезненным.

Иви провела в больнице девять дней. Девять дней обследований: анализов крови, рентгенов, КТ, МРТ.

– Можно мне поспать? Посмотрите на меня – я едва дышу. Я не смогла бы сбежать, даже если б очень хотела. Никакого риска.

Он собирал свою сумку, перебрасывался парой слов с охранником на входе, галантно прощался с медсестрами и наконец уходил.

Иви никогда не обращалась к нему «офицер Ляо» или «инспектор Ляо», только «эй!» или «эй, вы». В разговорах с другими называла его «шпионом», ни разу не бросила на него дружелюбного взгляда. Но он спокойно сносил ее отношение и держался с ней ровно. Сколько она ни раздражалась, инспектор не реагировал. Это было удивительно. Иви поняла, что начинает его уважать. Он был совсем не похож на нее, на Чэн Чуньчиня или на Ховарда. Она была импульсивная и задиристая, Чэнь – хитрый и надменный, Ховард – тревожный. Ляо же был терпелив и немногословен. Иви знала, скольким ему обязана. И что недооценивает его роль в своей судьбе.

…Однажды инспектор Ляо пришел с пакетом бараньей лапши в одной руке. Второй рукой начал расчищать ее тумбочку и задел брелок с китом-косаткой. И внезапно сказал:

– Вы слышали про Талекуа?

Он сделал паузу, поднял с тумбочки брелок и зажал косатку у себя в ладони.

Иви рассказала ему про Ханса, про их пляж и вид на море – по причинам, которых не понимала сама. Вероятно, из-за того, что она никогда не обсуждала этого раньше, у нее внутри накопилось желание выплеснуть все, снять тяжесть с груди. Это желание созревало в ней, как газы, от которых взрываются туши мертвых китов. Органы распадаются, давление растет, пока гниющая кровь и внутренности не прорвут кожу и не разбрызгаются в разные стороны. Плоть и кровь станут источником пищи, будут поглощены другими телами.

Инспектор слушал ее рассказ, и это было как тот самый взрыв и последующее поглощение. Иви стиснула губы и скрипнула зубами, представляя себе, как кости в ее теле постепенно встают на свои места.

Она положила полиэтиленовый пакет в одноразовую суповую миску. Вскрыла его, и из пакета вырвался пар без запаха. Иви знала, что у косаток тоже нет обоняния. Ляо следом за ней распечатал свой суп. На лбу у него выступили бисеринки пота.

Вдвоем они молча начали есть.