Бабочка в гипсе

Силаева подготовилась к делу, приобрела на Горбушке «изменитель» голоса и вела разговор, как мужчина, произнося: «Я сказал».

– Надо, конечно, любить мужа, но избави бог от страсти, которую испытывала к Филиппу Нина.

– Это патология, – согласился Павел. – Обычно у баб на первом месте дети.

– Силаева заботилась и о малышах, и о Прасковье Никитичне, – напомнил Макс, – давайте будем справедливы.

– Нина хотела угодить супругу! – возмутилась я. – Филипп обожает сыновей, поэтому Силаева и тряслась над мальчиками. За Илюшу она заплатила, а вот Игоря с Леней сдала в круглосуточные ясли. И не побоялась повесить ключ от шкатулки на шею одного из мальчиков, решив, что там он будет в безопасности.

– Ну хоть признай, что за свекровью она присматривала из хорошего отношения к старухе, – потребовал Максим.

– Ладно, здесь ты прав, – согласилась я. – А кто второй снайпер? И кто убил Нину? Откуда киллер узнал, где она прячется?

Павел похлопал ладонью по толстому скоросшивателю:

– Колян рассказал все. Силаева позвонила ему на сотовый.

– Зачем? Она же насела на меня, требовала немедленного освобождения мужа. С какой стати ей еще впутывать в игру Рублева?

Макс дернул меня за свитер:

– Сядь. Я, кажется, понимаю ход ее мыслей. Романова, вместо того чтобы испугаться за жизнь незнакомых людей, тянет резину, повторяет: «Медведева так легко не отпустят, необходимо договориться с разными ведомствами». Лампа может обратиться напрямую к президенту, но этого не делает!

– Я не имею никакого отношения к главе государства! – воскликнула я. – Фото – дурацкий монтаж!

– Но Силаева-то думает иначе, – продолжал Макс, – ей кажется, что госпожа Романова недоговаривает, вероятно, беседует с Ниной под приглядом милиционеров. Едва Нине приходит в голову эта мысль, она прекращает говорить открытым текстом и в форме загадки про семь ворон сообщает Лампе адрес Тима-плотника.

– Господи, она вела себя все глупее и глупее, – вздохнула я. – Ну почему Нина решила, что я пойду к Ковригину одна, а затем свяжусь с ней по телефону, отданному мне Тимофеем Пантелеймоновичем? Я могла не разгадать ребус, или те, кто прослушивал нашу беседу, сообразили бы, о какой улице идет речь, и сопроводили меня туда. Нине просто повезло, что Лев Георгиевич не профессионал, а напыщенный индюк, он не обратил внимания на странные слова стрелка.

– Силаева мертва, – вздохнул Макс. – Точный ответ на этот вопрос мы никогда не получим. Но, учитывая психологическую характеристику Нины и ее душевное состояние, могу предположить, что она очень нервничала и поэтому перестала себя контролировать, запаниковала, испугалась, что не сможет вызволить Филиппа, и решила задействовать и Николая.