Бабочка в гипсе

– О том, что Мамонтов воспитывался бабой Нилой, широко известно. И какие улики есть против Феденьки? Колян говорит: «Олигарх играл в «карты». А Федя спокойно отвечает: «Ничего не знаю, брат мне много должен, вот он и мстит». Слово Рублева против заявления Мамонтова. Тут же прилетят адвокаты и в один счет отмажут богача. Прямых улик у нас нет.

– Ты бы хоть попытался поговорить с Федором, – вздохнула я.

– Он уже год как обустроился в Лондоне, – мрачно пояснил Гладков, – в России не появляется.

– Удрал подальше! – возмутилась я.

– Клиент недоступен. Улик нет, заявление Коляна сочтут оговором, скажут про зависть к успеху товарища детских игр. Глотни чайку, это успокаивает.

Я отхлебнула из кружки:

– Ладно. Но за убийство Силаевой Коляна можно посадить!

– Нет, – буркнул Гладков.

Я чуть не разлила чай:

– Вот здорово! Только не говори, что улик нету! Из головы Силаевой эксперт вынул пулю. У бабы Нилы есть берданка. Сравните оружие, получите результат.

– Не горячись, – остановил меня Павел, – мы уже проделали необходимые действия. Ты права: смертельное ранение Силаевой нанесли из ствола, который бабка хранит для отпугивания бомжей, покушающихся на ее огород.

Я забегала по кабинету:

– Не мельтеши, у меня голова закружилась.

Но я не обратила внимания на замечание приятеля:

– Почему Коляну не предъявили обвинение в убийстве Нины?

Гладков потер лицо рукой:

– Потому что Рублеву во время допроса стало плохо, мы не успели дойти до стрельбы в Силаеву. Николай упал в обморок, сейчас он в больнице лежит, парализованный. Обширный инсульт, ни речи, ни движений, только глазами хлопает и мычит.

Я села на место, а Макс неожиданно сказал:

– Божья кара настигла Николая раньше, чем его осудили люди.

Меньше всего мне хотелось возвращаться в Брехалово. Выйдя на улицу, я сказала Максу:

– Поеду проверю, как идет в Мопсине ремонт отопления.

– Я с тобой, – немедленно заявил Вульф, – залезай в мою машину, пусть твоя здесь постоит. Поговоришь с рабочими, и вернемся сюда, сходим поесть.

Я влезла в шикарный внедорожник, на котором сегодня прикатил Макс. Некоторое время мы ехали молча, потом Максим сказал:

– Игоря и Леню отдадут прадеду.

– Ковригину? – изумилась я. – Ему же много лет, и Тимофей Пантелеймонович бывший вор.

Макс резко ушел в левый ряд.

– Не знаю, каким образом криминальный авторитет обойдет закон, но абсолютно уверен, что ему это удастся. Мальчики уже под его опекой.

– Вот это скорость решения проблем! – восхитилась я. – А Илья?

Максим свернул на шоссе.

– Того пока лечат, уж не знаю, является ли доктор шарлатаном или он и впрямь способен социализировать умственно отсталого человека. Как только деньги, внесенные за курс лечения, закончатся, Ковригин возьмет и этого паренька.