Банда 4

Будто никогда и не было.

— Ну, что ж... Спасибо. Рад слышать.

— За бутылкой смотаетесь, Павел Николаевич?

— Смотаюсь, — Пафнутьев тяжело кивнул головой, с трудом снова ее подняв,Говори уже, наконец.

— Отпечатки пальцев на тисках, в которых быта зажата непутевая голова Самохина Михаила Михайловича. Отпечатки пальцев на снимках, которые недавно мусолил здесь вонючий Бевзлин, мир праху его!

— Он помер? — с надеждой спросил Пафнутьев.

— Нет, он исчез. Вместо него появился другой человек, по фамилии Бевз.

Именно Бевзу принадлежат и те, и другие, и третьи отпечатки пальцев.

— А третьи где? — не понял Пафнутьев.

— Да на самих же пальцах! — расхохотался Худолей. — Пришел ответ на запрос, Павел Николаевич! Работаем, между прочим, не думая о наградах, но и не забывая о них! Работаем! Эти отпечатки принадлежат вору, грабителю и убийце Бевзу.

— Так... — протянул Пафнутьев, нависая над столом. — Это все точно? Надежно?

— Павел Николаевич! — вскричал Худолей оскорбленно.

— Ладно-ладно... Расшумелся, понимаешь, как холодный самовар...

— Брать надо, Павел Николаевич! Брать!

— Почему?! Вы уже помирились? Нашли общий язык? Не разлей вода, да?

— Депутатская неприкосновенность, — Лишить! — отчаянно заявил Худолей.

— Это невозможно... — вздохнул Пафнутьев. — Все руководство нашего депутатского корпуса в полном составе вернулось недавно с острова Кипр.

Недельное турне по злачным местам...

— Я, кажется, догадываюсь, — просветленно воскликнул Худолей. — Эту поездку организовал Бевз?

— И оплатил тоже он, — добавил Пафнутьев. — Ладно, давай сюда свои ответы-приветы... Какой-никакой, но все-таки козырь. А козыри должны играть.

— Вы имеете в виду «дурака»? — осторожно спросил Худолей.

— Вы правы, Павел Николаевич, как вы правы! Самая поганая шестерка, и та, бывает, переломит весь ход игры!

— Шестерка? — переспросил Пафнутьев, и взгляд его, устремленный в окно, залитое солнечным светом, остановился. — Ну что ж, пусть так.

Худолей, не решаясь нарушить начальственные раздумья, пятясь, отошел к двери, неслышно отворил ее и выскользнул в коридор. И даже, удаляясь от кабинета, шел осторожно, большими шагами, стараясь ступать на носки.

Андрей вел машину по улицам города, время от времени бросая взгляды В зеркало — на заднем сиденье сидела выделенная Овсовым сестричка с младенцем на руках. Девочка спала, но на этот раз сон ее был вполне нормальным — она посапывала, постанывала во сне, пыталась пошевелиться, плотно запеленутая умелыми руками овсовских подчиненных.

Была еще одна причина, по которой Андрей настороженно поглядывал в зеркало заднего обзора — он опасался «хвоста».