Банда 4

Запоры на ней были какие-то неудобные, входы для ключей представляли собой маленькие круглые дырочки. И пока Андрей возился с замком, входная дверь внизу несколько раз хлопнула, вырываясь из рук нерасторопных жильцов. При всей хилости, она была снабжена мощной пружиной, которая просто вырывала дверь из рук.

— Прошу, — сказал Андрей, справившись, наконец, с замками. Дверь открывалась на себя, что вполне соответствовало современным представлениям о безопасности. Дверь, которая открывается в квартиру, куда легче высадить и мощным плечом, и хорошим грамотным взрывом.

Не раздеваясь, Надя прошла через прихожую, с интересом осмотрела комнату, задержавшись взглядом не на шторах или ковре — она оценила размеры окна, встроенных шкафов, расположение кухни. Потом толкнула дверь во вторую комнату.

Она оказалась запертой.

— А там что? — спросила Надя у Андрея.

— Не знаю... Хозяйка снесла туда свои вещи и заперла. А в этой разрешила жить.

— Так ты снимаешь эту квартиру? А говорил, что это явочная база?

— Это ты говорила, — усмехнулся Андрей.

— Но ты не возразил!

— А я еще не знаю — можно ли мне возражать. Не все терпят слова, сказанные поперек.

— Почему же здесь нет твоих вещей?

— Откуда тебе известно, где вещи мои, а где чужие?

— Не узнать казенные вещи невозможно. Они криком кричат о себе.

— Ну и пусть кричат, — проворчал Андрей. — Раздевайся, а я пока кое-что приготовлю.

— Приготовь, — разрешила Надя и, вернувшись в прихожую, повесила на крючок свой плащ. На вешалку тоже посмотрела с насмешкой — она была совершенно пуста.

Из дюжины крючков занятыми оказались только два — на одном висела куртка Андрея, а на другом его кепка.

«Суду все ясно и понятно», — проговорила про себя Надя и повесила свой плащ рядом с курткой.

Заглянув на кухню и понаблюдав, как Андрей режет сыр на голом столе, как пытается открыть бутылку вина с помощью ножа, как хлопает дверцами в поисках хлеба, хотя хлеб хозяева обычно берут, не глядя, не задумываясь, просто протянув руку в нужном направлении. Вернувшись в комнату и подойдя к окну, Надя отдернула штору. Окно выходило на улицу, залитую неоновыми рекламами, освещенную радужным светом из киосков. Под самыми окнами Надя увидела две большие темные машины — «джип», опутанный сверкающими никелированными трубами, и «мерседес» со звездочкой над радиатором.

— Вот дебилы-то, Господи! — вырвалось у нее, и она поспешно задернула штору.

В комнату вошел Андрей и расположил на журнальном столике красное грузинское вино, сыр, апельсины и коробку конфет в хрустящем целлофане. Коробка была настолько нарядна, настолько ярко расписана цветами, что Наде сразу стало ясно — какая-нибудь голландская отрава из гороха вместо шоколада.