Банда 4

Бросив куртку на диван, запустив вслед за ней кепку, Пафнутьев прошел к столу и основательно уселся, нависнув над полированной поверхностью. Но раздумья его оказались куда короче, чем он сам предполагал. Уже через десять минут Пафнутьев поднял трубку и несколькими звонками включил в работу все службы, которые только мог — Шаланду, налоговое управление, Андрея, Худолея, двух оперативников. Задание всем было дано одно — выяснить все, что касается фирмы «Фокус».

И каждый раз, с кем бы ни говорил, Пафнутьев повторял с небольшими отклонениями одни и те же слова:

— Все! Ты понимаешь? Абсолютно все. Слухи, сплетни, домыслы, факты, имена, даты, жены и любовницы, дети и родители, города и веси! Номера и марки машин, телефоны, факсы, пейджеры-шмейджеры! Кредиторы и должники! Банковские счета!

Куда кто ездил, когда и сколько отсутствовал! Повторяю — все!

Положив разогревшуюся трубку, Пафнутьев некоторое время сидел, молча прикидывая — всех ли задействовал, не упустил ли кого. И вспомнил-таки еще одного человека, его он не мог не вспомнить. И тут же набрал еще один номер телефона.

— Пафнутьев беспокоит!

— Это прекрасно! — ответил знакомый голос. — Всегда рад слышать тебя, Паша, всегда рад видеть! Более того, готов наполнить твою рюмку! И чует мое сердце — очень скоро, может быть, даже сегодня мне представится такая возможность. А, Паша?

— Представится, — добродушно проворчал Пафнутьев. — Все тебе представится.

— Сегодня?! — захлебнулся от счастья Халан-довский.

— Паша... С этой вот самой секунды жизнь моя обрела смысл. Кончилось прозябание, кончилось существование, мыканье и смыканье! Я снова почувствовал себя нужным человечеству! Я снова молод и влюблен!

— Паша... Не обижай меня в эти святые минуты! Я ни в кого не влюблен, никто не потревожил покой моего сердца, я о другом... Общее состояние моего организма — влюбленное! И я, кажется, ко многому готов.

— Вот это уже хорошо, вот это уже по делу! — подхватил Пафнутьев, поймав Халандовского на первых же неосторожных словах. — Именно это от тебя и потребуется.

— Паша, мне страшно... Это не очень круто?

— Для тебя? Аркаша, для тебя есть что-либо слишком крутое?

— Есть, но когда я с тобой, Паша...

— Мы вместе, Аркаша! Мы опять вместе!

— И что... Опять разворачиваем знамена? — спросил Халандовский, и в голосе его прозвучала тревога.

— Да! — закричал Пафнутьев в трубку. — Разворачивай знамена, Аркаша! И не только!

— Паша, — осторожно проговорил Халандовский. — А не хочешь мне сказать, о чем мы с тобой будем говорить при нашей дружеской встрече?

— О жизни, Аркаша. О чем же еще?

— Я жду тебя, Паша. Приходи.

— Буду, — сказал Пафнугьев и положил трубку.