Банда 4

 — Андрей помолчал. — Эта фотография безымянная. Поднимет трубку совсем не тот человек, который на снимке. Это, так сказать, обобщенный образ. Только Чувьюров мог сказать, кто именно на фотографии.

— Тоже верно, — согласился Пафнутьев. — Эта женщина наверняка имеет к старику какое-то отношение. Пройдись по квартирам, поспрошай — кто на фотографии? Это один ход. Или позвони по телефону, который указан в газете, скажи, что хочешь говорить именно с этой женщиной и ни с какой другой. Третий ход...

Закончить Пафнутьев не успел, — в дверь протиснулась физиономия Худолея и, уставившись в глаза Пафнутьеву, замерла в ожидании — как, дескать, дальше быть?

— Входи, — сказал Пафнутьев.

— Представляете, Павел Николаевич, — возбужденно начал Худолей, приближаясь к столу разновеликими своими шагами, — включаю я вашу пленку, а в голову мне в этот момент приходит совершенно потрясающая мысль о том...

— Остановись! — Пафнутьев поднял руку. — Я догадываюсь, о чем была эта мысль. Тебе каждый раз приходит в голову одна и та же мысль. Во всяком случае, последние лет десять-пятнадцать.

— И это вы говорите мне? — Худолей прижал красноватые ладошки к хилой своей груди и так обиженно заморгал глазами, что смотреть на него не было никаких сил.

— Виноват, — сказал Пафнутьев. — Согласен, у тебя бывают разные мысли. Очень отличающиеся одна от другой. Правда, об одном и том же.

— О чем же? — спросил Худолей, бесстрашно уставившись Пафнутьеву в глаза.

— Да все о том же... Ладно, замнем для ясности. Ты же знаешь, за мной не заржавеет.

— Павел Николаевич! Я всегда верил, всегда в моей душе теплилась надежда!

Когда я думаю о вас, все мое существо...

— Слушаю тебя. Очень внимательно слушаю.

— Значит так... Я прослушал пленку, которую вы мне дали и понял все, о чем там говорится.

— Слава тебе, Господи! — вырвалось у Пафнутьева.

— Не спешите, Павел Николаевич, произносить такие жестокие слова, не спешите. Я расшифровал треск набираемого телефона. Вас, конечно, интересует, какой номер набрал злоумышленник? Ему не удалось замести следы. Когда дело попадет к эксперту Худолею, все уловки бесполезны и тщетны. Вот номер, по которому звонил злодей некоему Борису Эдуардовичу, — и Худолей, приблизившись к столу Пафнутьева с каким-то вычурным телодвижением, положил на стол кассету и небольшой листок бумаги с цифрами. На Андрея он взглянул с нескрываемой горделивостью — вот так, дескать, надо работать.

— Удалось, значит, — пробормотал Пафнутьев.

— Вы сомневались?! — взвыл Худолей и на этот раз обернулся к Андрею, ища сочувствия.

— Родина тебя не забудет, — сказал Пафнутьев деловым тоном, давая понять, что разговор окончен.

— Надеюсь, — и Худолей холодновато окинув взглядом кабинет, вышел, плотно закрыв за собой дверь.