Банда 4

Из-под тисков выступала еще не подсохшая кровь, на лице бедолаги была такая страшная гримаса нечеловеческой муки, которой Пафнутьеву никогда до сих пор видеть не приходилось. В мертвых глазах Самохина стоял какой-то застывший ужас и светились в них маленькие четкие отражения лампы, которая заливала все ослепительным, неживым светом...

Осмотревшись по сторонам, Пафнутьев увидел телефон. Подошел, постоял над ним, колеблясь — брать или не брать трубку. Решил взять, но осторожно захватил трубку куском алюминиевой проволоки, подобранной на полу, и, подняв ее за эту проволочную петлю, набрал номер.

— Худолей? Записывай адрес... Срочно сюда со своим чемоданчиком. Все.

Потом Пафнутьев набрал еще один номер.

— Шаланда? Записывай адрес... Срочно сюда с операми!

— Самохин? — спросил Шаланда негромко. Не отвечая, Пафнутьев положил трубку и набрал еще один номер.

— Андрей? Записывай адрес... Жду.

После этого Пафнутьев, не выключая света, вышел на улицу и набрал полную грудь весеннего воздуха, в котором так явственно чувствовался запах разогретой коры, оттаявшего снега, дымок первых костров...

— Хорошо-то как, Господи! — вырвалось у Пафнутьева.

Стараясь подавить в себе подвальные впечатления, он поднял лицо к солнцу и блаженно зажмурил глаза.

Диковатый разговор с неизвестной красоткой, на которую напоролся Андрей, не отрезвил его, не образумил. Ему захотелось приблизиться к тому миру безумной любви, глоток которой достался ему так неожиданно. Звонить снова по тому же телефону он не решился, зная, какой получится разговор. Почему-то была уверенность, что разговаривал он совсем не с Надей. Не вписывался ее облик в те бесстыдно-игривые слова, которые повергли его если не в панику, то в спасительное бегство — когда он, не в силах произнести больше ни слова, положил трубку.

Впрочем, точнее будет сказать, что он отбросил трубку, как можно отбрасывать нечто пугающее, что неожиданно оказалось в руках.

Теперь у него был телефон Нади более надежный, не с газетной рекламы списанный, а полученный из рук подруги. Может быть, он поступил лукаво, не сказав, кто он на самом деле, но она ведь этого и не спрашивала. Он не сказал всего, но всего и она не сказала. Он попросил телефон, сразу открыв свои намерения — хочу, дескать, познакомиться.

А это полностью соответствовало истине. Значит, он может чувствовать себя уверенным и чистым.

Это для него было важным, именно это внушал ему китаец — прежде чем браться за что-то всерьез, прежде чем вступать в самую безобидную или смертельную схватку, надо привести себя в состояние уверенности и чистоты.

Только тогда ты сможешь победить, потому что на твоей стороне будут высшие силы. А они всегда рядом, всегда вокруг тебя, как неуловимый запах мощи и справедливости.