Банда 4

Ты знаешь, что вокруг нас уже куча трупов? Два амбала из «Фокуса», старик, теперь этот бедолага Самохин...

— Значит, все-таки при чем. Иначе бы жил и попивал водочку. Прошло уже достаточно дней, но ни один папаша, ни одна мамаша о пропавшем ребенке не обеспокоились. Тишина. Ни одного звонка. В роддоме у меня есть верный человечек... И она, этот человечек, доложила, что и там спокойно. Скандала нет.

Скажи, пожалуйста, как это может быть, чтобы пропал ребенок, а пострадавших-потерпевших, обворованных-ограбленных не оказалось? Это же не граната, не автомат Калашникова, не атомная бомба, чтобы вот так пропадать.

..

Как это можно объяснить?

— Очень просто, — Андрей передернул плечами, будто и в самом деле вопрос был простым. — Родители уехали на Черное море, ребенка поручили няньке, а та по бестолковости своей и слабоумию проворонила... И теперь сама прячется, не зная, что делать.

— Хороший ответ, — кивнул Пафнутьев. — Убедительный. Но есть одна закавыка, которая сразу отметает такую вероятность.

— Совершенно правильно. Девочке неделя-полторы... И какая же мать согласится отдать своего дорогого ребенка, как сказал классик.

.. Дальше ты знаешь. Значит, так... Встречайся, общайся, но при этом помни, что некий Бевзлин, который к «Фокусу» имеет некоторое отношение...

— Да? Так вот, Бевзлин является спонсором роддома.

— Поставляет беременных женщин?

— Он поставляет тряпье! — резко сказал Пафнутьев. — Тряпья нет в роддоме.

Нет ваты, пеленок, клеенок, пипеток... Ну, и так далее. И он взял на себя труд всем этим роддом обеспечить. А кроме того, помогает с ремонтом — стекла вставить, крышу починить, трубы водопроводные заменить.

.. Сечешь?

— Да, Самохин жил на его деньги.

— Совершенно верно. А когда он попытался продать ребенка, ему голову в тиски засунули и раздавили, как орех.

— Я знаю одну типографию, — сказал Андрей, — где по ночам наладили выпуск детективов, помимо законного тиража... А в одном цехе по ночам собирали холодильники... Помните дело — на водочном заводе тоже организовали ночные смены? Но роддом — это не то место, где по ночам можно выпускать детишек сверх нормы, я правильно понимаю?

— Но там нет скандала, — задумчиво проговорил Пафнутьев.

 — Хотя, знаешь...он помолчал. — Есть странный такой мистический закон... К примеру, совершено преступление. Допустим, убийство. Допрашивают свидетелей. Все они видели, как в дом входил почтальон, но клянутся, что никто не входил. Все свидетели видели дворника, подметающего дорожки, но потом заверяют, что во дворе никого не было... Есть профессии или, скажем, положения, когда человека никто в упор не видит. Он становится невидимкой для окружающих, хотя сам ничего для этого не предпринимает.