Банкир

Сквозь огромное, незанавешенное окно был виден белый берег и только за ним — темной влагой покойно вздыхало море. Лена вздохнула с сожалением: уснуть и досмотреть уже не удастся. Улыбнулась, прикрыв глаза и пытаясь запомнить ощущения, какие она испытала… А может быть… А может быть, люди и живут только затем, чтобы видеть сны?.. Ведь жизнь порой — куда скучнее. И уж точно — менее красочна…

Девушка снова улыбнулась… Сон был странным и волнующим… Она попыталась снова ощутить ту легкость, невесомость, ту свободу, что чувствовала, когда летела, и воздушные струи так невесомо ласкали ее, и потом… Но не смогла.

А жаль. И все же… И все же ее не оставляло чувство, что это не совсем сон…

Телефон зазвонил на приставном столике переливистой певучей трелью. Лена сняла трубку.

— Да? — Долго спишь, Одинцова! Или сны сладкие снятой, или спишь не одна. Ну как, угадала?

— Честно говоря, уже под завязку. Здесь на весь пансион — пятнадцать отдыхающих, да и те…

— Вострякова, у тебя крыша съехала на шахтерах! Пенсионеры.

— Старые кони борозды не портят…

— …но и пашут неглубоко. Не, я здесь в полном воздержании.

— Честно? Да уже — очень…

— Не, добуду.

Нужно, чтобы отдых надоел. Может, тогда и делать хоть что-то захочется.

— Угу. Как Лешик, пацаны?

— Пацаны нормально, в садик ходят да свекровьевы нравоучения слушают. А Лешик с работы не вылезает. У него — аврал.

— Лучше, чем ничего.

— Надоело. Даже если работа у тебя — хобби, то нельзя же месяцами…

— Вострякова, по-моему, ты гундишь.

— Да нет… Я же его люблю. Пусть. Но иногда обидно: то его нет, то я — в отъездах… А жизнь так и утекает.

— Галь, может, тебе тоже сюда, воздухом подышать…

— Дела — у прокуроров.

А у нас так, делишки. А вообще — сдуреть можно!

— Как это почему… Одинцова, ты чего, телик не смотришь?

— Хорошо тебе… И чем занимаешься?

— Брожу. Или — бегаю. У моря.

— Море?.. Море — большое.

— Не знаю… Может быть… Может…

— Ладно, отдыхай. Объявишься — сразу звони.

— Одинцова… А что тебе все-таки снилось?..

— Не знаю, как и сказать… Наверное, снег. Только не такой, как в Москве, а какой в снах бывает.

— А какой в снах бывает?

Я обогнул утес, тропа пошла под уклон. Расслабился, подошвы кроссовок ритмично хрустят по мелкой гальке.

Постепенно я чувствую какой-то новый ритм — кто-то догоняет. Судя по всему, тоже бегун, только дистанцию тот выбрал явно короче, или — просто менее опытен. Сейчас будет подъем, и с запалом на четырехсотметровку его одолеть может только чемпион.

Шаги приблизились, поворачиваю голову:

Бегуном оказалась высокая, худенькая русоволосая девчонка, похожая на подростка. Поравнялась со мной, спросила, чуть запыхавшись:

— В горку рванем? А то одной тяжело.

— Рвануть? Не получится.

— Ни на что… Кто быстрее.