Банкир

И преуспеть в ней мог лишь тот, кто умел превратить собственные нервы в бездушно-функциональные сети коммуникаций, кто собственный страх обращал в тихую, почти кошачью осторожность ночного зверя, кто собственные чувства выжигал горючей страстью воли. Воли к власти. Только воля что-то значит в этом мире, только она способна ставить цели и обеспечивать их достижение несмотря ни на что. Он, Герман, не определяет целей. Пока. Это придет. Для того, кто умеет ждать, все приходит вовремя.

Герман не пил, не курил, не употреблял наркотики. Он был абсолютно здоров.

Засыпал он всегда в одно и то же время, день его был подчинен строгому распорядку: карьера, спорт, секс.

При необходимости он мог обходиться без сна и отдыха исключительно долгое время; казалось, он напрочь лишен страха или любых переживаний, свойственных живому существу. Магистр и тот считал его идеальной исполнительной машиной для сверхсложных мероприятий. Но никто не знал, что всю свою жизнь Герман подчинил единственной, холодной и расчетливой, как нетающий лед высокогорья, страсти: быть первым. Первым.

Для того, кто умеет ждать, — все приходит вовремя.

— Ну и сколько можно ждать? — спрашиваю Лену, стараясь сымитировать голос и интонацию генерала Иволгина из «Особенностей национальной охоты».

— Михалыч, если водку не берем… — подхватывает игру девушка.

— Злой яд, — морщусь я, как Лева Соловейчик. Галантно подаю руку, Лена выбирается из машины — довольно чистенькой светлой «Нивы» с местными номерами.

Сама она — в белом костюме «адидас», белой водолазке и таких белоснежных кроссовках, что только что выпавший снег рядом кажется тусклым.

— Откуда вы, небесное создание?

— Главное, чтобы костюмчик сидел! — Девушка откровенно наслаждается произведенным впечатлением.

— Лен, как тебя угораздило купить всю эту феерию? На все это можно только любоваться, а вот носить…

— Ничего ты не понимаешь в женщинах…

— Предполагаю. И комплимент у тебя двусмысленный. Драгоценный камень здесь — я, а все остальное — только оправа.

— И вполне соответствующая случаю. Такому, как станица Раздольная и мокрый снег.

— Не… Ничего не понимаешь…

— И воспитывать бесполезно?

— Увидим. Неужели не ясно, что любая девчонка хочет хоть раз в жизни выглядеть как в кино.

Или в модном журнале. Причем наяву. И смотреть в круглые от удивления глаза мужчины… Понял? Самое важное — удивление, все остальное гораздо дальше от любви!

— А когда удивление проходит — исчезает любовь?..

— Может быть… Как рука?

— Ноет. Бывало — хуже.

— Бывало?.. По-моему, ты меня мистифицируешь, — прищурилась девушка.

— Для страдающего частичной амнезией, у тебя — поразительная память. Фильм наизусть цитируешь.

— Угу. Фильм — классный.

— Гениальный. Очень страшно за режиссера.