Банкир

Наши отморозки рядом с ними — просто романтики, ходить им конем!

— Ты по существу давай… Работа у них такая?

— У всех работа такая, а только… Короче — подгреб я к ним, они как раз с ужина уходили, базар развел: дескать, куртки — новье, пакистанская шерсть, тьфу, кожа… А эти — смотрят, как сквозь меня, ни интересу в глазах, ни движения на лицах, будто не люди — манекены! Ты знаешь, Батя, я парниша не из трусливых и такую падаль вязал — хуже нелюди, а эти… Короче, ощущение такое, будто с роботами общаешься, яйца куда-то в пятки уходят и не страх даже чувствуешь, а какую-то истому холодную… Будто щас раз — и не будете тебя, ни на этом свете, ни на том…

— Рыба, да ты прямо поэт стал, — снова хмыкнул Батя.

 — Ты мне личный состав не деморализуй, ты дело говори…

— А я дело и говорю: мочить их надо, мать их, вот и все подходы…

— Так по чью душу они приехали?

— Хорош лирику разводить, карась хренов! — прикрикнул на этот раз Батя. — Что конкретно предлагаешь?

— Я же сказал: мочить. Немедля. Без сантиментов. Или — когти рвать, и тоже сейчас, не то они нас прямо в этой «консервной банке» на вертел наколют! Одна очередь — и привет родителям.

Бать, ты не хмурься, я не нагнетаю и не паникую, я дело говорю! Вроде работал я под «баклана» по полному профилю, а эти смотрели так стремно, как смотрят на мента ряженого, и только на старшого своего поглядывали: уже кончать парнишечку или повременить?.. Причем сомнений в том, что кончат они меня, здорового и не самого беззащитного мужика, влегкую, на лицах не читалось… Короче, потоптался я там, как конь перестоялый, для блезиру потыкался к другим, ну и взад побрел — фиг ли там ловить, окромя пули?

А что Шмаков говорит?

— Шмаков покуда ничего не говорит.

Не объявлялся.

— По ею пору? Ему же туда-сюда — мухой слетать!

— Может, и нарвался на что…

— Вот блин! Судя по всему, без приключений сегодня не обойдется… А у нас на все про все — два «АК» под сиденьем и «пукалки»… «Без оружия…» Не, Батя, ты мне ответь, каким боком мы во все это дерьмо влезли, а?

Командир промолчал. Он задумался. Крепко. Потом сказал:

— Сейчас, Рыба, не в том вопрос, как влезли, а в том, как вылезти. Без инфаркта и паралича… Значит, так, ребятки… Слушай рекогносцировку…

Недаром люди говорят: поручи все дебилу, так он так порядок наведет — своих не узнаешь!

Назаренко негодовал.

Прошло уже минут сорок, от Кащеича — ни слуху ни духу! Нет, у него было подозрение — или сбежал, сучий потрох, или развезло козла, завалился где-нибудь под теплый порог и дрыхнет! Блин! Любая комбинация, даже классно продуманная, разваливается всегда, если исполнитель — кретин.

Подъезжать снова к палаточке с СОБРами Назаренке было в падлу: он представил, как посмотрят на него эти матерые волкодавы… Но и сидеть в машине он утомился.