Барабаны осени. Книга 2. Загадки прошлого

На фоне яркого неба вдруг мелькнул темный силуэт, и по плечам Роджера скользнула тугая веревочная петля.

Только что прошел дождь – и вот-вот польет снова. Капельки воды дрожали на мраморных лепестках роз, украшавших надгробие Гектора Кэмерона, а кирпичная дорожка потемнела от влаги.

С тех пор она больше не разговаривала с Джейми Фрейзером. Тот с ней, впрочем, тоже. Ни разу с того самого момента, когда она в запале выкрикнула: «Мой отец никогда бы этого не сказал!»

Болезненная гримаса Джейми до сих пор стояла перед ее глазами. Он молча вышел. Иэн отправился вслед за ним, – и той ночью ни один из них не вернулся.

С ней осталась лишь мать; Клэр гладила ее по голове и что-то ласково бормотала, пока Брианна билась в истерике, то навзрыд рыдая, то проклиная всех подряд. Однако даже держа голову дочери на коленях и утирая ей слезы мокрым полотенцем, мысленно Клэр была с тем мужчиной. Брианна чувствовала, как ей хочется последовать за ним и унять его боль. И за это она ненавидела Джейми Фрейзера еще сильнее.

У нее постоянно болела голова, – требовались неимоверные усилия, чтобы удержать на лице каменное выражение.

Брианна не позволяла себе расслабиться ни на секунду, слишком боялась сломаться.

Однако истерик больше не было. Взяв себя в руки, она заверила мать, что все будет в порядке, и отправила Клэр в постель. А сама просидела до рассвета, глядя на портрет Роджера, и глаза жгло сосновым дымом и яростью.

Джейми Фрейзер объявился на рассвете. Не удостоив Брианну даже взглядом, он окликнул мать, и они о чем-то поговорили в садике. Затем Клэр, весьма встревоженная, вернулась в дом и стала собирать вещи.

Брианну привезли сюда, в «Горную реку».

Она хотела поехать с ними, отправиться вслед за Роджером. Однако Фрейзер ничего не желал слушать – и мать тоже.

Стоял уже конец декабря, и горные склоны укутало снегом. Брианна была на четвертом месяце, живот уже заметно округлился. Никто не знал, сколько времени займут поиски, и Брианна неохотно признала, что роженице не место в горных ущельях.

Она прижалась лбом к ледяному мрамору склепа. День был холодным и дождливым, но лицо у нее пылало, будто в лихорадке.

– Твою честь? – переспросила она тогда, не веря собственным ушам.

 – Твою честь?! Да ты мне жизнь сломал из-за своего гребаного представления о чести!

– Не смей так со мной разговаривать! И раз уж ты…

– А ты не смей мне указывать! – заорала она и, зазвенев посудой, шарахнула кулаком по столу.

Они тогда много чего наговорили. Мать пыталась вмешаться (Брианна вздрогнула, вспомнив страдальческое выражение в золотых глазах Клэр), однако в тот момент им обоим было не до нее, они торопились выплеснуть друг на друга боль от взаимного предательства.