Барышня и хулиган

Город остался позади, и я почувствовала странное спокойствие, будто этих сумасшедших дней вовсе не было в моей жизни, точно они мне привиделись во сне, а теперь я проснулась.

В полдень я вышла из троллейбуса неподалеку от своего дома, подумала и завернула в парикмахерскую. Покрасила волосы в привычный цвет, стянула их в хвост на затылке, достала из сумки очки и сразу же почувствовала себя в своей тарелке.

Подходя к родному подъезду, я что-то насвистывала, прикидывая, что, наскоро перекусив, отправлюсь к кому-нибудь из девчонок. Мы сходим на пляж, а вечером… На ступеньке, в трех шагах от моей квартиры, сидел Шальнов. Услышав, как хлопнула дверь, он поднял голову и уставился на меня.

— Это ты? — спросил Мишка с сомнением.

— Я, — пожала я плечами. — Давно ты тут сидишь?

— Минут пятнадцать. Уже начал волноваться… Ты совсем на себя не похожа, — заметил он, а я опять пожала плечами:

— Очки… у тебя что, зрение плохое?

— Я в этом не разбираюсь. Может, мы войдем в квартиру? — вздохнул Шальнов. Мы вошли, я бросила сумку у порога и прошлась по своим двадцати трем квадратным метрам, но никаких следов Катькиного присутствия не обнаружила. — Значит, здесь ты и живешь? — спросил Мишка, оглядывая мои хоромы. — Квартира твоя или снимаешь?

— Понятно. Не скажешь, что это дворец.

— Да, после твоей выглядит довольно паршиво. Но мне нравится. Когда я была маленькая, мы тоже в «хрущевке» жили, правда в двухкомнатной.

— А мы в коммуналке. Настоящий барак, длинный такой коридор и восемь комнат. Мама привыкла. Даже когда я купил ей квартиру, ни за что не хотела переезжать. Еле уговорил.

— У тебя есть мама? — несказанно удивилась я, Мишка скривился, а я покраснела. — Извини, я не правильно выразилась.

— У меня две сестры и два брата. Отец умер восемь лет назад, был путевым обходчиком. Мама тоже на железке работала.

— В Кургане. Слышала о таком городе?

— А здесь как очутился?

— После армии, служил тут неподалеку… Ты чего сбежала?

— Я не сбегала, — сказала я, поставив на плиту чайник. — Я оставила тебе записку, где все объяснила.

— Ничего ты не объяснила. Я тебя чем-то обидел?

— Вовсе нет, — ответила я. — Слишком много трупов. Боюсь, что мы только все запутали еще больше и ни в чем так и не разобрались. Пусть этим занимается милиция.

— Они займутся, — проворчал Мишка. — Оглянуться не успеешь, как в каталажке окажешься.

— Значит, так мне и надо, — отрезала я и разлила чай в чашки. Мишка настороженно наблюдал за мной.

— Ты меня не любишь? — вдруг спросил он, от неожиданности рука у меня дернулась, и чай расплескался.

— Мы не подходим друг другу, — уклончиво ответила я.

— Почему это? — разозлился Шальнов.

— Просто не подходим…

— Ерунда. Вчера я был занят и не сказал, что люблю тебя, вот и вся причина.