Без подводных камней

– Вы же врач, в случае чего должны насторожиться быстрее простого обывателя.

– Но базовые знания по этой специальности имеете.

Марина Николаевна улыбнулась:

– Как говорил Козьма Прутков, специалист подобен флюсу, полнота его односторонняя. Я занимаюсь ЛОР-патологией, и остальные разделы медицины для меня почти такой же темный лес, как и для, как вы говорите, простого обывателя.

– Но психоз случился у Валерии Михайловны после рождения первенца, когда вы еще не были узким специалистом и не успели забыть полученные в институте знания.

– Больше скажу, я еще их получить-то не успела, – засмеялась Огонькова, – психиатрия у нас была на пятом курсе, а я тогда закончила четвертый.

– К сожалению, молодой человек, как нет пророка в своем отечестве, так и редкий врач сохраняет холодную голову в кругу семьи и близких. Наоборот, признаки заболеваний видятся ему чудовищно искаженно, он их или не замечает, или страшно преувеличивает.

– Да, это есть, – кивнул Шубников с тяжелым вздохом.

– Валерия – моя лучшая подруга, почти сестра, а если честно сказать, то не всякие сестры так близки, как мы с нею. Думаете, легко признать, что у самого родного человека психическое заболевание? Поэтому, когда профессор Берг сказал, что она здорова, я обрадовалась и, честно говоря, старалась не замечать какие-то незначительные признаки, свидетельствующие об обратном. Профессор же сделал заключение, и кто я такая, чтобы с ним спорить?

– Так все-таки были признаки?

Огонькова пожала плечами:

– Как сказать? И да и нет. Например, Валерия возвращалась проверить, заперла ли дверь, так это многие делают. Или у нас еще была вечная проблема утюга.

Ирина подавила улыбку. Сия вечная проблема была знакома ей не понаслышке, и если мучительные терзания «а выключила ли я утюг?» являются симптомом душевной болезни, то ей самой надо срочно ложиться в психушку.

– В принципе, да, – Марина Николаевна потупилась, – разве что в последние годы у нее стали появляться довольно странные научные концепции… Но я не придала этому значения, поскольку в остальном Лерочка вела себя вполне адекватно.

– А почему вы решили, что концепции странные? – Шубников подался вперед. – Ведь две минуты назад вы признали свою некомпетентность во всем, кроме ЛОР-болезней, а Валерия Михайловна, насколько я понял, иммунолог.

Огонькова вздохнула:

– Но я все-таки профессор, защитила две диссертации и могу отличить науку от пустопорожних измышлений.

– Представьте себе! Наука – это не только мысли из вашей мудрой головы, а прежде всего кропотливое и всестороннее исследование.

Ирина перевела взгляд на подсудимую. Та сидела совершенно спокойно, лишь улыбнулась уголком рта.