Без подводных камней

Обсудить давно назревшие медицинские проблемы, вроде того, есть ли от мази Вишневского в мирное время какая-нибудь польза, кроме дикой вони, посмотреть вместе программу «Время», после которой полезть целоваться, а там что получится. По физиономии скорее всего получится…

Войдя во двор, Шубников увидел стоящую возле своей парадной новенькую красную «восьмерку» и понял, что его проблемы с досугом решены.

Из машины, которая благодаря своим необычным очертаниям получила в народе имя «зубило» и воспринималась как первая ласточка новой, иной жизни, где есть конверсия и самоокупаемость, а железный занавес разрушен мирными инициативами вроде одностороннего моратория, вышел Виталик. Шубников отметил, что выглядит он ничуть не хуже своего средства передвижения, такой же чистенький и лощеный, в джинсах, замшевых кроссовках «Адидас» и ветровке цвета бордо.

Шубникову стало неловко за свой затрапезный внешний вид, и он как-то сразу вспомнил, что давно не стригся, а сегодня и не брился. Утром было ничего, не заметно, но за день щеки будто обкидало песком.

– Пригласишь? – картинно прислонившись к дверце машины, Виталик достал пачку «Мальборо», открыл и протянул ему.

Шубников покачал головой, хотя причаститься красивой жизни хотелось.

– Благодарные пациенты? – он завел руки за спину подальше от искушения.

– Что есть, то есть, не жалуюсь. Так поднимемся?

– Здесь говори, – буркнул Шубников. Нечего Виталику видеть, в каком запустении он живет.

– Как хочешь, – бывший лучший друг затянулся и выдохнул приятный сладковатый дым не совсем ему в лицо, но где-то близко. Ясно, что он приехал по делу, но впечатление создавалось такое, что Виталику просто нравится унижать его.

– Я вообще никак не хочу.

– Прекрасно! Зачем же тогда звонишь нам, да еще в такую рань? Машку мне напугал, она весь день в себя не могла прийти.

– Не твое дело, – огрызнулся Шубников, – я ей звонил, а не тебе. У нас с ней общая дочь, имею право.

– Нет, Саша, извини, но ты свой выбор сделал. Ты сам отказался от жены и от Лизы, так что теперь она моя дочь.

Шубников подумал, что настоящий мужик за такое бы врезал, но для алкашей жизнь пишет другие правила.

– Ты сам сделал свой выбор, – с нажимом повторил Виталик, – никто водку в тебя насильно не вливал.

– Не вливал, – согласился Шубников.

– Вот именно. И не начинай, пожалуйста, про свои психические травмы. Это ты тоже сам решил, погнался за карьерой.

– Да, тут ты прав. Если бы я знал, что для карьеры достаточно подставить лучшего друга, конечно, я никуда бы не поехал.

– Я действовал в интересах больного.

– Еще раз повторяю, никто тебя насильно не поил.

– Вот интересно, это ты мне тычешь в глаза, а что я тебе нашел работу, когда никто с тобой связываться не хотел, это память услужливо вычеркнула.