Без права выбора

Захочет — расскажет все и всем сам. А я к тому времени буду далеко отсюда. В Чернолесье…

Грудь сковало тяжестью. Я подавила неуместные в данный момент эмоции и добродушно улыбнулась. Уж лучше так, чем показывать свое истинное отношение.

— Зачем ты согласилась стать лифарой? — очередной вопрос, загнавший меня в тупик.

Вдруг хлопнула парадная дверь. Торопливые шаги заставили обернуться. Я облегченно выдохнула, увидев Агфара, и чуть не двинулась к нему навстречу. Но вовремя вспомнила, что рядом стояла его мать, и свела лопатки, чтобы сделать осанку ровнее.

— Что ты здесь делаешь? — в голосе мужчины сквозило раздражение.

— Знакомлюсь с твоей лифарой. А на что это похоже? — зато тон Сиеры стал куда мягче, чем при разговоре со мной.

— И поэтому ты оставила нас в поместье и примчалась сюда, не обмолвившись ни словом?

Я старалась не смотреть на Агфара, но взгляд сам тянулся к нему. Взлохмаченные волосы были покрыты дорожной пылью. Желваки на скулах ходили ходуном. Глаза сужены, устремлены прямо на мать. Его переполняла злоба. И я не до конца понимала, это было вызвано появлением здесь графини ден Фаргос или моим очередным неповиновением? А может, всем сразу?

— Агфар, неужели мое желание увидеть твою избранницу может показаться неуместным?

— Не начинай, — отрицательно покачал он головой и впервые взглянул на меня. — Лисая, ступай в свою комнату.

— Нет-нет, зачем же выгонять девушку, когда начинается самое интересное? К тому же я еще так много хочу о ней узнать, — сказала Сиера и улыбнулась, предупреждая, что с ней шутки плохи.

Агфар поджал губы. Снова посмотрел на меня и безмолвно попросил выйти. Вот только его мать заметила этот жест и встала между нами.

— Сотвори из эши собаку, сынок. Дай полюбоваться.

Граф прочистил горло и отошел к камину. Отвернулся, уперев руки в бока. А Сиера тем временем взглянула на меня с куда большим интересом.

— На чем нас прервали? Ах, да. Я спрашивала, как ты, моя девочка, согласилась стать лифарой.

Сказать правду или солгать? Мне ничего не стоило раскрыться перед женщиной и показать, насколько Агфар поступил бесчестно. Но не будет ли это выглядеть клеветой или нытьем? Вдруг они в превосходных отношениях — и любое обвинение сына будет воспринято любящей матерью крайне негативно? Да и, с другой стороны, нужно ли посвящать еще одного человека в мои проблемы?

Я пожала плечами, ничего не ответив. Мне ни к чему новые союзники или враги. Пусть не впутывают меня в свои семейные распри. Я тут вообще лишняя — временное явление, о котором через пару месяцев забудут.

— Хорошо, — нахмурилась Сиера на мое молчание. — Сынок, тогда ты скажи мне, зачем сделал эту юную особу своей лифарой.

Он резко обернулся.